[24 из 33] Юрий Лотман — Искусство: для чего и для кого? transcript

[музыка] Добрый день. Сегодня мы начинаем продолжение нашего уже длительное время развивающегося курса о значении и месте культуры в нашем мире. Вот в том мире, в котором мы живём, в современном мире. Но поскольку сегодня всегда опирается одной рукой на вчера, другой на завтра, то мы неизбежно будем говорить о том, каково место в культуры в прошлом и что мы можем от неё ждать в будущем. Это очень серьёзный вопрос. И далеко, как мы увидим, не всегда прогнозы здесь бывали оптимистическими. Итак, что же мы можем ждать от культуры? Но сегодня мы будем говорить об одной части этого вопроса, об искусстве. Вопрос, с одной стороны как бы простой и даже кажется немножко глуповатый. Ну спросить, а зачем нужно искусство и можем ли мы без него обойтись? Естественно, каждый скажет: "Искусство очень нужно, без него плохо. Мало найдётся смелых людей, которые скажут: "Нет, оно не нужно". Это будут или невежды, или же очень глубокие философы. И те, и другие высказывали такую мысль. Об этом мы ещё будем говорить. Но гораздо труднее ответить на вопрос, почему. Если мы спросим, почему нужно, или чуть-чуть передвинем вопрос: "Зачем нужно, какую пользу нам даёт?" Помните, у Пушкина в стихах читатели спрашивают поэта, какую пользу дают его стихи. поэт у Пушкина как бы отходит от вопроса. На этот трудный вопрос отвечали много и по-разному, но чаще всего говорили о пользе искусства как о помощнике каком-то. Искусство помогает просвещению. Для того, чтобы обучать разным скучным вещам, удобно прибегать к полезному, приятному, поэтическому, красивому искусству, как сказал один поэт XV конца XV века, сравнив искусство с лекарством, оно как бы подбавляет сахар в неприятное лекарство истины. Так врач болящего младенца ко устам несет фиал свостьми упитан по краям несчастный осле плен пьёт сладкое спасение обман дарует жизнь дарует исцеление то есть если просто воспитывать нравственности например то это будет скучно дети не будут слушать ну средние люди не привыкли слушать философские, политические истины. Мы им подадим это в красивых стихах и обманим их для их же спасения. Это очень старый взгляд. Он высказывался ещё в античности. И в разных формулах он всё время повторяется. Искусство полезно для педагогики. Искусство полезно для нравственности. Мы воспитываем людей на хороших примерах. Не случайно до сих пор, когда мы проходим художественную литературу в школе, нет, нет, да и говорим мы ученикам: "Вот видите, вот этот герой достоин подражания. Он хороший, он патриот или он мыслитель, он философ, он герой, а вот это отрицательный персонаж. Не поступайте, дети, как он. Ээ это тоже, между прочим, не нужно над этим смеяться. Действительно, искусство употребляется и для педагогики, и для воспитания, и для пропаганды нравственности. и для политических целей. Когда скажет оратор, что его аудитория лучше воспринимает его идеи, если они в образах, он прибегает к художественным средствам, потому он и оратор. Но ведь всё время здесь искусство для чего-то. Оно как бы хороший помощник, слуга. учитель, но всё время оно служит кому-то другому. Это, между прочим, неплохо. И освободить искусство от этих добавочных целей нельзя. Даже если бы мы решили все попытки создать искусство, отделённое от неискусства, не приводили никогда к успеху. Этого просто нельзя сделать. Но всё-таки это другие задачи. Всё-таки это использование искусства как средство, а является ли искусство целью? На это ээ отвечали часто. И был такой ответ, что есть искусство. Это искусство, которое не имеет никакой цели, которое само себе служит. Очень часто мы этот взгляд осуждали. Вы говорили, что это эстетизм, что это чисто искусство. И действительно, очень часто этот взгляд имел оттенок такого отстранения от политики, отстранения от науки, отстранения от пользы. А между тем этот взгляд имеет некоторые более глубокие основы. И тут нам придётся немножко поговорить о как будто бы о другом вопросе, но в вопросе очень важном. В вопросе, который поднимался давно. А нравственно ли искусство? И на него есть тоже в истории философии и в истории мысли два ответа. Один ответ таков: искусство, художество, мастерство прекрасное, оно не связано с нравственностью. Нравственность важная вещь, но оно может нравственность может использовать искусство как орудие, но само оно стоит вне искусства. У этого вопроса есть другой очень серьёзный вопрос. Религия и искусство, религия, нравственность имеют самостоятельную ценность без искусства. но использует его. Опять перед нами искусство как средство. Оно кому-то служит. А ведь искусство есть с этой точки зрения может служить нравственному, но может служить и безнравственному. Тут мы подходим к вопросу очень важному. Искусство может быть опасно. Это оружие, оно стреляет. А куда стреляет? Это уже зависит от того, кто его берёт в руки. И очень многие мыслители с давних пор будут с осторожностью смотреть на искусство. И здесь можно назвать такие имена, как античного философа Платона, к которому мы сейчас вернёмся. и такого мыслителя, как Лев Толстой. Это не дети, это не неграмотные люди. Эти люди видят сильное оружие и видят, что оно может попадать в разные руки. Но есть и другой ответ. говорят, что искусство может попадать только в нравственные руки, что попадая в безнравственные руки, оно перестаёт быть искусством. Об этом говорил Кант, об этом вообще говорили многие люди. И ещё важно, что искусство, когда оно изображает плохое, совсем не агитирует за плохое. Это наивно думать, что мы увидим плохие действия, преступления в в кинематографе или на сцене. И сейчас же станем плохими людьми. А что, хорошими людьми становятся те, кто смотрит только хорошие картинки. Мы оказываемся перед сложным и трудным вопросом. Перед нами есть факт существования искусства. Причём факт этот вызывает ещё один важный вопрос, который тоже волновал давно. А имеем ли мы право тратить такие средства на искусство? И много раз люди отвечали: человечество страдает. Оно голодное, оно не имеет самого нужного, оно невежественно, необразованно, жестоко, у него мало средств, а мы будем писать стихи. И ведь кто пишет стихи? Ведь можно было бы сказать, что, ну, искусство вещь второстепенная, это отдых. Как сказал Державин в XV веке, поэзия она прелестна, приятно, сладостно, полезно, как летом вкусный лимонад. Ну, лимонад приятно выпить лимонада, но можно обойтись без него. И сам Вдидержавин, великий поэт и очень неудачный политик, считал, что потомки ему простят стихи за его политику. За слова меня пусть гвожит, за дела сатирик чтит. На это Пушкин ответил очень остро. Слова поэта суть его дела. Поэзия деятельность, а не только, как говорил Гамлет, слова, слова, слова. Итак, значит, ещё один вопрос. Имеем ли мы право заниматься искусством, когда люди голодны, несчастливы, больны? И отпускать на это в бедном богатстве людей. Талантливых людей не так много, энергичных людей тоже не так много. И вот из этих талантливых людей отбирать самых энергичных, талантливых, инициативных и чтобы они писали стихи, а не занимались бы нужным, не кормили и лечили. Это тоже совсем непростой вопрос. Между прочим, в Древней Греции, в античности и не только в Греции, вообще в на фольклорном этапе у народов многих поэты, как правило, слепцы, слепые люди. И ээ такие реалистически мыслящие учёные прошлого столетия рассуждали так вот это разумное основание. слепой человек ничего не может полезного делать, и он вот Гомер, конечно, он слепой, поэтому не воевать, не торговать, ни поморю плавать он не может. Он сочиняет песни. Это кажется разумным, но это взгляд человека XIX века. позитивиста для людей той эпохи слепой - это не тот, кто не может техникой заниматься, а это тот, кто с Богом говорит. И его слепота для людей есть высокое зрение для Бога. И как Бог говорит через святых, так он говорит через поэтов. И поэтому то, что Гомер слепой, не означало, что он никуда не годный только стишки писать, а означало, что он предназначен для высшего, для того, что не будет доверено тем, кто хорошо торгует, хорошо плавает по морям и прекрасно машет мечами и копьями. Итак, значит, искусство как бы нужно, но всё-таки мы всё время уходим от вопроса. То, что оно нужно, мы чувствуем. Но зачем? И если дело только в том, что нам без него будет скучно, ну так пусть будет скучно, может быть, ведь в конце концов, не всё же ты всё пела, это дело, так пойди же поплеши. не всё же развлекаться, но опять как очень часто ещё мы не можем объяснить, а сошлёмся на факты. Факты тоже доказательства. Сколько мы не знаем историю человечества, мы сталкиваемся с фактом искусства. Мы не знаем ни одного случая, чтобы люди сначала делали бы практические дела, а потом занимались бы искусством. Более того, общество без искусства не существует и не было. Есть, конечно, конкретные случаи, есть случаи больных обществ, общество умирающего. Ну, история такова, что умирающее общество может переродиться и снова омолодиться. Не все умирающие общества исчезают, а может и вовсе исчезнуть. И вот эти трагические моменты коллективного социальной смерти, это действительно моменты без искусства, как как сказано в Библии, горя народу, истребляющему своих пророков. А то, что поэты пророки, это уже старая мысль, старая идея неоднократно повторялась. Но вы опять скажете: "Это же пример, а не доказательства". Я только указал, что не было, но не сказал: "Почему не было? Почему этого не может быть? Действительно, перед нами большой вопросительный знак. Постараемся всё-таки в нём разобраться. Прежде всего подумаем о том, как было бы, если бы мы убрали искусство. Такие опыты были. И в этом смысле вот блестящий пример великого античного философа Платона, который набросал структуру идеального общества. И в этом идеальном обществе он, ну, нет сказать, чтобы он исключил искусство, но он сделал с искусством очень интересные вещи. Он к нему отнёсся, а Платон глубокий мыслитель, понимаете? Можно приклеить ему разные слова: идеалист, ну, ну, идеалист, ну, ещё разные слова. Платон один из самых глубоких мыслителей в истории человечества. И хотя то, что я буду говорить, мне представляется, ну, как бы сказать, смешно сказать, что я не согласен с Платоном. Это это просто комедия. Но я могу объяснить, почему он так думает. А раз я могу объяснить, значит, я уже стою как-то в стороне от этих мыслей. Так вот, и тем не менее он один из величайших мыслителей. Платон в одной из своих работ, в книге, которую он назвал законы в первой части включил в обычной своей манере диалога рассуждение о том, нужно нужно ли искусство? И один из участников диалога рассказал о прекрасном обществе. Платон назвал это общество древним Египтом, но на самом деле он создал, как часто с ним бывало, утопию. И в этом идеальном обществе к искусству относятся как к очень опасному оружию. И древние египтяне сделали так. по Саламхова Платона. Они собрали самых мудрых людей, самых авторитетных людей, которые отобрали лучшие произведения искусства, ими оказались народные песни и закрепили эти песни и запретили делать что-нибудь другое. Всё. что нужно. Все потребности в художественном люди удовлетворяют этими древними песнями. И как пишет Платон, не для энергичного слова, а в самом деле нельзя, говорит он у египтян отличить то, что написано 10.000 лет назад от того, что написано сегодня. Фактически ничего нового не пишется вообще. Это существенные мысли. Это попытка остановить движение. А ведь мы же не знаем, куда оно идёт. Движение в никуда. Мы находимся на очень быстром поезде, который несётся с необычайной скоростью. А куда он несётся? Всякий раз, когда мы говорим: "Мы знаем, куда он несётся". И даже когда мы говорим так, мы мы им управляем, мы за рулём, то очень скоро оказывается, что мы совсем не за рулём, что мы держим только верёвочку, привязанную к непонять к чему, а куда он несётся. Это нас не должно удивлять. наука фактически для того, чтобы постигнуть, должна перейти из изучаемого во внешнюю точку зрения. А а мы находимся внутри этого мира. Я не хочу сказать, что мы не можем сказать, куда несётся, но это настолько трудно, что до сих пор, вероятно, мы ещё этого это не говорили. достаточно глубоко. И поэтому попытка заменить движение по прямой движением по кругу потон не против движения. Он только хочет, чтобы оно повторялось так же, как повторяется погода. Вот у нас есть вечные песни, есть вечная зима, лето. Они всегда новые, всегда те же самые. И каждый раз мы не говорим, что опять лето уже в прошлом году было лето. Точно так же платоновские герои будут петь песни, которые пели 1ты000 лет тому назад. И они не скажут опять эти песни. Ну и что? Что? Что опять? Они будут жить в циклическом мире. И этот мир, по мнению Платона, остановит человечество от безумной в движение в никуда. Мысли Платона вряд ли реальны, почему я сейчас попытаюсь сказать, но они имеют основание. Мы можем определить историческую сущность, эпоху, которая породила Платона, всё прочее. Но мы должны заметить, что он, может быть, первый встревожился тем, чем потом ещё долгое время люди не удосуживались удивицы и чего они не у доходили до того, чтобы, может быть, испугаться. А удивиться и испугаться - это уже моторы науки, это уже те стимулы, которые нам дают возможность действий и поэтому, может быть, надежду. Если мы летим неизвестно куда и не знаем этого, то мы в положении трагическом. Но если мы сознали, а мы знаем, это уже очевидно, что наш разум активная сила, что он потому и разум, что он имеет выбор, и выбор есть всегда. Об этом мы и будем говорить. Это наша будет одна из главных проблем, главных мыслей. А раз есть выбор, то есть надежда. Нет выбора, нет надежды. А есть выбор, есть надежда. И вот тут начнём мы следующее одно сравнение. Люди совершают очень много разных действий. Играют, забавляются, работают, едят, рождают. организуются. И очень многие из этих функций имеют параллели у животных. Представление о том, что животные глупые, животные не говорят, животные не Это представление детское. Когда ребёнок хочет себя утвердить, он выдумывает другого, который хуже, чем он. Он кричит: "Я сильный, я большой, а ты маленький". Даже если он смотрит на огромного дядю. А ты маленький, ты глупый, я умный, я всё знаю. И наше отношение к животным долго строилось по принципу отношения детей к другим людям. Животные обладают интеллектом, животные обладают культурой, животные обладают многими очень ценными качествами, которые мы потеряли. И единственное, что я хочу сказать, относиться к ним надо с уважением. И главное, их очень интересно изучать. Интересно и очень полезно. Животные как бы идеальные герои Платона, и это не должно унижать Платона. Животные имеют и танцы, и игры, и язык, и действия. Ну, я имею в виду, конечно, не всех животных, а это другой вопрос. Будем говорить о высших млекопитающих. Вот это то, что нам легко наблюдать и то, что мы можем понять. Потому что можем ли мы понять насекомых вообще- это очень большой вопрос, и я просто сейчас не хочу его касаться. Вот знакомый нам мир, высшие мекопитающие, они как будто бы очень нам параллельные, но они поступают идеально по Платону. Они мыслят циклически. и действует циклически. И очень важно, у животных есть куски поведения, которое малопредсказуемо. И есть куски поведения, которые выучены как бальные танцы, которые предсказуемы очень сильно. Так вот, оказывается, что совсем не так, как как у нас. У нас там, где что-то важное, там мы можем совершить что-то неожиданное. Животные именно важные моменты неожиданного не делают. любовные сцены, ээ, драки в период брачный, ээ воспитание детей, драки ээ между собою ээ ритуализованы и, как правило, совершаются построгим почти как балет. Мы знаем, какое действие делает один участник, мы сразу же можем предсказать их в другое действие. И очень легко поэтому контакты животных описать как танцы, как балеты, между прочим, когда сталкиваются хищники. Ну вот такой вот описанный случай. В каком-то регионе, где есть хищники, эти хищники занимают территории. У у каждой группы хищников есть их территория, где они на своей земле. Ээ и тут их поведение очень предсказуемо. Но вот в какой-то район вторглись люди. Вообще люди ужасно вредят животным. И вот то, что животные делаются безумными, истерическими, опасными, это вторжение человека их выбивает очень часто. Вот вторгся человек и какого-то хищника выбил с его места. Он без места. И вот он идёт, ищет своё место и попадает к тому, который на своём месте. между ними конфликт. Конфликт этот, между прочим, очень редко кончается дракой. Он протекает как демонстрация сил. Один демонстрирует свою силу и свою решимость и показывает, что он голоден и будет биться до последнего. А другой сыт или же наоборот один демонстрирует, что это его земля, и он будет биться до последнего. Тогда очень часто тот подожмёт хвост и уйдёт. Конечно, при этом не только настроение, но и сила, всё учитывается. Они говорят жестами и прекрасно понимают друг друга. Но очень важно, что животное на чужой земле непредсказуемое или малопредсказуемое. Оно делается безумное, оно делается такое несоциальное. У него не нарушена правильная повторяемость поведения. Неизвестно, что произошло с предчеловеками. Был ли это успех или бы была это генетическая катастрофа. Но произошла очень важная перемена, которая нарушила предсказуемость поведения. И оказалось, что наименее важные части жизни как бы более предсказуемы. Вернее, получилось чуть-чуть иначе. И вот тут-то и появился появилось то, что мы называем человеческим разумом. И что означает вот что: мы знаем условия, но не можем точно предсказать результата. человеческое поведение не до последнего момента непредсказуемо, вернее, оно как м показали очень интересные работы ээ замечательного учёного Ильи Пригожина. Это лауреат ээ международной премии. Ээ м швед это самое, простите, м ну сейчас он в Америке живёт, а так он бельгийско американский учёный, ну, родители его русского происхождения. Сам он по-русски говорит, но уже с очень большими ошибками. английский и французский ему ээ естествен Пригожин замечательный учёный, и он фактически внёс переворот в современную науку, поскольку он занялся непредсказуемыми ситуациями и непредсказуемыми ситуациями в химии, вообще в естественных процессах и довёл своё изучение, в общем, до насекомых до сих пор вот из из тех работ, которые опубликованы до сих пор до насекомых. И то, что традиционно из науки исключалось, оказалось, что наука занимается тем, что повторяемо. Это был один из основных принципов науки. наука не изучает случайного, а всё делилось на закономерное, то, что повторяется правильно и то, что можно предсказать и на случайное, которое не повторяется и предсказать нельзя. А как тогда мы смотрели на историю? Мы или же видели в ней совершенно железные повторяемости, и мы говорили, что такое свобода - это осознанная необходимость. Это мы можем понять то, что объективно должно произойти. Вот вся наша свобода. Но выбора, чтобы сказать из этой точки, можно пойти сюда и сюда. И никто не скажет, куда мы пойдём. Этого сказать нельзя было. И тогда действительно мы получали фатальную линию движения человечества. Оно имеет начало, и поэтому началу мы можем высчитать всё до конца. А если мы не высчитываем, значит, у нас недостаточно информации. Надо собрать ещё больше. А если мы будем, как Господь знать всё, то мы скажем, как Эйнштейн, Бог в карты не играет. Для него случайности нет. Взгляд вот, о котором я сейчас говорил в Привоженске, скорее представит нам Бога как экспериментатора. который наблюдает мир и познаёт себя и который не может. Понимаете, педагог знает результаты эксперимента, учёный не знает. Учёному эксперименты, результаты которых известны уже не эксперименты. И с этой с с пригожинской точки зрения Бог не педагог, а учёный. И он, и мир ему поэтому нужен, поскольку он таинствен и непредсказуем. Вернее, Пригожин, то, что я сказал, это очень грубо, очень приблизительно, ээ не только потому, что я популярно хочу говорить, а просто в силу неполноты моих знаний. Поэтому я очень говорю в таком простом виде, но Пригожин ээ видит, что в истории он имеет историю ээ природы, историю не человеческую, а вот естественную историю. В ней меняют друг друга. предсказуемые процессы медленные. В этих предсказуемых процессах идёт по заранее вычисляемым закономерностям, а потом наступает какая-то точка, когда движение вступает в непредсказуемый момент. И в эту минуту оно оказывается на распути минимум двух дорог, а практически, конечно, огромного числа дорог. И раньше бы мы сказали: "Но мы можем высчитать вероятность, по которой пойдёт из этих дорог". В том-то и дело, что по глубокой мысли Пригожина в этот момент и вероятность не срабатывает. срабатывает случайность. Но когда мы смотрим вперёд, мы видим случайности. Как только мы смотрим назад, эти случайности становятся для нас закономерностями. И поэтому историк как бы всё время видит закономерное, потому что он не может написать ту историю, которая не произошла. А на самом деле, с этой точки зрения, история есть один из возможных путей. Реализованный путь есть в потеря других путей. Мы всё время обретаем, мы всё время теряем. И это не так удивительно. Посмотрите на более понятный нам вопрос, на движение человека от рождения к старости. Он всё время движется вперёд и всё время теряет выбор. И каждый шаг вперёд есть потеря. И вот как-то, когда мы ехали в поезде, мальчик, глядя на каждую дорожку, которую мы пересекали, спрашивал: "А по этой дорожке мы пройдём?" "А по этой дорожке мы пройдём?" Дороги, которые мы пересекли, по ним мы не пойдём. И вот тут первое, в чём мы сталкиваемся, а пересекать непересечённые дороги нужно, потому что опыт человеческий, сознание теряет огромные резервы. И тут первое, с чем мы сталкиваемся, с необходимостью искусства, оно даёт прохождение непройденных дорог. То, что не только то, что случилось, но то, что не случилось. А история не случившегося - это великая и очень важная история. И только с этой точки зрения мы увидим, что человечество, которое на сумасшедшем поезде летит неизвестно куда, может положить руку на руль. Оно ещё для этого не созрело, но может быть успеет. Может быть, успеет. И тут мы подходим к очень важному вопросу. Вот с этой точки зрения первый шаг, с которого мы можем сказать: "Искусство - это уже не летом вкусный лимонад", а это возможность пережить непережитое, возможность приобрести опыт там, где нет опыта. Ведь жизнь нам не даёт опыта, фактически, потому что мы не можем второй раз переиграть. А новый случай, это уже другой случай. Ведь большая наша постоянная ошибка состоит в том, что мы всё время будущее воспринимаем через прошлое. Мы говорим: "Вот у меня есть опыт, что тот в этой ситуации делать нельзя, а я сделал. А теперь я не сделаю". Но теперь не будет этой ситуации. будет другая ситуация. Мы обманемся, если скажем, что это та ситуация. А искусство даёт возможность. Оно есть вторая деятельность и огромная вторая жизнь и огромный опыт. И тогда первый шаг, по которому мы скажем без искусства, тот, который важнейшие действия совершает впервые и один раз навсегда, не имея опыта, не может поступить так, как поступают в это время годов все. Этот человек нуждается в искусстве. Оно есть опыт. Опыт того, что не случилось или того, что может случиться, оно расширяет нашу возможность. Это первый шаг. Но это не всё. Кроме того, искусство включает ещё один момент. Человек находится, как и животные в стихийном мире. Но в отличие от животных, он этот мир осознаёт. Он создаёт себе модель этого мира. И поэтому он может совершать выбор. Вот я говорю, что животные в обычной жизни, то, что они делают жесты, их не замечают так просто, они имеют выбор. Оно любая там кошка может пойти в эту сторону, может пойти в эту сторону, может прыгнуть, может нет. В этом случае она свободна, но когда она совершает важные поступки, встречается кот с кошкой в определённое время года или же какая-то драка, тут свобода кончается. И здесь начинаются ритуальные, театральные жесты, строгое осуществление поведения. И с этой позиции нам только кажется, что они прямо танцуют и буто бы искусство. Здесь искусство не будет. Нет выбора и нет возможности поступить иначе. Когда поступает человек, то у него есть выбор. А что такое выбор? А выбор вот что. Вопрос очень важный. Когда мы говорим, что свобода - это осознанная необходимость, что мне только кажется, что у меня есть выбор, а выбора у меня нет, то тогда у меня нет ответственности. А там, где есть выбор, там есть ответственность. И тогда возникает другой вопрос. Вопрос, о котором мы будем говорить в следующий раз. искусство и [музыка] нравственность. เฮ [музыка]