Самая выгодная стратегия жизни transcript

Это видео о самой известной задаче в теории игр. Эта задача встречается повсюду. С ней сталкиваются конфликтующие страны: спортсмены, автомобилисты и коллеги в офисе. когда надо помыть посуду. Она легла в основу популярнейших сериалов. Выбор стратегии здесь определяет итог: жизнь или смерть, война или мир, процветание или гибель планеты. За 75 лет эта задачка породила 62.000 научных статей. Страницу они в Википедии читают 200.000 человек ежемесячно. Видео набирают десятки миллионов просмотров и становятся одними из самых популярных ноучпоп-роликов во всём Ютюбе. Задачка называется Дилемма заключённого. Если вы поймёте её по-настоящему, вы никогда не будете смотреть на мир по-прежнему. Предположим, вы с напарником ограбили банк, вас поймали, посадили в разные камеры. Собранные улики слабые, исследователь предлагает сделку. Вот её правило. Если вы оба будете молчать, то получите по одному году тюрьмы. Если вы сдадите напарника, он промолчит, вы выходите на свободу, а он получит 5 лет. Если он сдаст вас, а вы промолчите, всё наоборот, он свободен, а вы на 5 лет в колонию. Если же оба сдадите друг друга, оба получите по 3 года. Кажется, очевидным. Обоим надо молчать. Год каждому лучший совокупный исход. 2 года на двоих вместо шести. Но есть проблема. Вы не знаете, что сделает напарник. Вы не можете ему позвонить. Поэтому у вас ровно два варианта. Если напарник молчит и вы молчите, то впереди целый год тюрьмы. А если вы всё-таки сдадите его, то выйдете на свободу сразу. Так что сдать его выгоднее. А что, если напарник сдаст вас? Вы же не знаете. Промолчите, отправитесь на 5 лет. Так что вновь лучший выбор его сдать. Но стоп. Получается, что бы не сделал напарник, вам всегда лучше его сдать. Железобетонно безо всяких но. Это называется доминирующая стратегия. Предательство - единственный рациональный ход. А теперь вспомните, ваш напарник тоже рациональный человек. Он анализирует ту же самую ситуацию и, вероятно, приходит к аналогичному выводу. Итог: вы оба сдаёте друг друга и получаете по 3 года, хотя могли бы получить по одному. Джон Неэш, тот самый, про которого снят оскороносный фильм Игры разума, назвал эту точку равновесием. Состояние, из которого ни один игрок не может улучшить свой результат в одиночку, даже если оба видят, что результат паршивый. Рациональное поведение каждого отдельного человека приводит к рациональному результату для всех. 3 сентября 1949 года американский метеосамолёт, патрулировавший северную часть Тихого океана, собрал образцы воздуха на высоте около 6 км. Фильтры показали аномально высокий уровень радиоактивности. Военны-морской флот немедленно подключился к анализу. Собрали образцы дождевой воды с кораблей и баз по всему миру. В пробах нашли следы Церия 141 и Итрия 91. Период полураспада этих эзотопов недели и месяца, а значит они появились совсем недавно. Причиной их образования могло быть только одно: ядерный взрыв. Но США в тот год испытаний не проводили, британцы тоже. Единственный возможный вывод: собственную ядерную бомбу разработал Советский Союз. Американская монополия на атомную мощь закончилась. 24 сентября президент Руман объявил об этом миру. И сразу встал вопрос, что делать дальше. В Пентагоне нашлись горячие головы. Они заявили: "Пока у советов одна бомба, а у нас 200, нужно ударить первыми. Сегодня, завтра будет поздно". Другие предложили ещё более радикальный план. Не ждать, пока противник догонит, а строить водородную бомбу в тысячу раз мощнее атомной. Эйнштейн выступил против, Апенгеймер тоже был против. Но логика дилеммы заключённого оказалась сильнее любых моральных аргументов. Смотрите сами. Если СССР создаёт водородную бомбу, а США нет, СССР побеждает. Если США создают, а СССР нет, побеждают США. Если обе страны изготавливают её, то начинается гонка вооружений с неопределённым исходом. А если никто не делает бомбу, то сохраняется мир и баланс сил. Кажется очевидным, обоим надо не делать, но сверхдержавы не могут договориться. Никто никому не верит. И поэтому единственная рациональная стратегия для каждой стороны - строить. В 1952 году США взрывают свою первую водородную бомбу. В 1953 году Советский Союз. К 1955 у США было около 2.500 ядерных байзарядов, у СССР- 200. Казалось, что американцы выигрывают, но в 1957 году Советский Союз запускает спутник. И весь мир понимает, ракета, которая выводит спутник на орбиту, может донести термоядерную боеголовку до любой точки планеты за полчаса. Гонка вооружений переходит в новое измерение. К 1962 году ядерные арсеналы двух сверхдержав суммарно приблизились к 30.000 боезарядов. К 1986 их число достигло 70.000. Этого хватило бы для уничтожения всей человеческой цивилизации несколько раз подряд. И тут произошёл парадокс, который теоретики игр предсказали ещё в пятидесятых. Гонка вооружений пришла в равновесие. Обе стороны накопили столько оружие, что любой удар первого автоматически означал ответный удар, который уничтожит нападающего. Эту доктрину окрестили Мэт: взаимогарантированное уничтожение. Аббревиатура переводится как безумие, и это не случайность. Оба игрока в дилем заключённого выбрали предать. Оба построили арсеналы, способные уничтожить планету, и потратили на это триллионы долларов. Деньги, которых хватило бы, чтобы 137 лет подряд кормить всё голодающее человечество. Оба игрока оказались в состоянии, где единственный способ выжить - это держать палец на кнопке, готовый убить всех. Это и есть равновесие в чистом виде. Состояние, из которого никто не может выйти в одиночку. Состояние, в котором рациональные действия каждого привели к рациональному результату для всех. Это была классическая дилемма заключённого, разыгранная на уровне сверхдержав. Но как такое могло случиться? Это же риск исчезновения всей сложной жизни на Земле. Это не выгодно никому. Пугает то, что каждое отдельное решение игроков было рациональным. В этом и состоит главная ловушка дилеммы заключённого. Чем умнее игроки, чем точнее они просчитывают ходы, тем надёжнее они приходят к катастрофе. Человечество, выйдя из ядерного тупика к концу холодной войны, тут же вошло в новые дилеммы заключённого с более высокими ставками, с большим числом игроков и с меньшим запасом времени. Вот возьмём антибиотики. В 1928 году Александр Флемен открыл пенициллин и подарил человечеству оружие против бактерий, которые тысячелетиями убивали нас. К 1950 смертность от инфекции обрушилась в разы. Казалось, мы победили, но дальше каждый игрок начал играть в свою партию. Фермеры обнаружили, что если кормить Скотт антибиотиками, он быстрее набирает вес и стали скармливать животным в разы больше антибиотиков, чем потребляют все люди планеты, вместе взятые. Врачи в условиях коротких приёмов и тревожных пациентов выписывали антибиотики на всякий случай. Даже при вирусных инфекциях, где они бесполезные, фармкомпании перестали разрабатывать новые антибиотики, потому что это невыгодно. Дешевле производить старое, инвестировать препараты для хронических болезней, которые пациент покупает годами. Каждое решение по отдельности рациональное. Фермер хочет накормить страну. Врачу нужно успокоить пациента, а корпорация стремится нарастить прибыль. Но в сумме мы получаем устойчивые штамы бактерий, против которых не работает ни один из существующих препаратов. Сегодня от антибиотико-резистентных инфекций в мире умирает больше 1 млн человек в год. К 2050 году эта цифра может достичь 10 млн. Это больше, чем сейчас умирает от рака. Мы не проигрываем войну с бактериями. Мы её отдаём добровольно, рационально в каждом отдельном медицинском кабинете и на каждой отдельной ферме. Или вот другой пример, климат. С атомной бомбой всё было относительно просто. Два игрока с понятным механизмом сдерживания и видимым ущербом от взрыва. С климатом же всё иначе. Игроков 200. Ущерб распределён по десятилетиям, а выгоду от выбросов получает тот, кто их производит. Но платит за них вся планета. Если все страны сократят выбросы, мы сохраним климат, в котором развивалась цивилизация. А если ни одна не сократит, потеряем его. Если сократит только Европа, а Китай и США нет, Европа просто потеряет конкурентоспособность, а планета всё равно нагреется. Если сократит только Китай, то же самое для Китая. Вы уже видите эту самую матрицу? Да. Это та же таблица с четырьмя клетками доминирующей стратегией. С 1992 года, когда Врюда Жанейра впервые подписали рамочную конвенцию ООН об изменении климата, прошло больше 30 лет. 30 саммитов. Кётский протокол, Парижское соглашение. Тысячи речей, десятки тысяч страниц обязательств. За эти 30 лет человечество выбросило в атмосферу больше CO2, чем за всю предыдущую историю. Концентрация углекислого газа продолжает расти и разогревать планету. Каждый год новый рекорд. Каждое соглашение - новая декларация о намерениях, которую никто не выполняет, потому что выполнить её в одиночку, значит проиграть тем, кто не выполняет. Это дилемма заключённого с 200 игроками, и мы проигрываем в ней в реальном времени. Прямо сейчас, пока вы смотрите это видео, разворачивается новая дилемма. Она моложе всех предыдущих. Ставки в ней максимальные, а времени на её решение меньше, чем было у любого предыдущего поколения. Гонка за искусственным интеллектом.

Open AI, Google Deep Mind Antropic XI, китайские лаборатории в лицепсика либо Байдо. Все они говорят примерно одно и то же. Каждый из руководителей американских компаний публично признавал, что создание сверхчеловеческого и несёт экзистенциальные риски. То есть риски, при которых речь идёт о выживании человечества как вида. Смальтман подписывал заявление о том, что ей риск нужно ставить в один ряд с пандемиями, ядерной войной. Дамис Хасабис говорил о том же. Дарио Адей, основатель антропик, оценивает вероятность катастрофы этой в 10-25%. И при этом все они ускоряют эту гонку каждый месяц и каждый день. Стоимость обучения одной модели выросла с миллионов долларов до миллиардов, а суммарные инвестиции крупнейших и компаний в инфраструктуру в этом году превысят полмириллиона долларов. В следующем году, вероятно, появятся системы, превосходящие людей в большинстве интеллектуальных задач. Логика дилеммы заключённого здесь работает в чистом виде. Если антропик заметлится ради безопасности, а Open нет, Open AI выиграет гонку. Если все американские лаборатории замедлятся, выиграет Китай, а если замедлится Китай, выиграют США. Подробнее об этой гонке рассказывал в недавнем видео. Единственная рациональная стратегия для каждого игрока - ускоряться. Даже если все игроки понимают, что коллективное ускорение ведёт к результату, который не нужен никому из них. Только в этой дилемме есть одно отличие от ядерной войны. Холодная война длилась 45 лет повторяющейся игры, в которой можно было постепенно учиться доверия, выстраивать договоры и отступать назад. И дилемма же может оказаться однораундовой. Первая лаборатория, создавшая систему мощнее человеческого интеллекта, может закрыть игру навсегда. Для всех остальных лабораторий, стран и, возможно, для самого человечества. Завтра, в котором можно исправить ошибку, может не наступить. И тут возникает вопрос, на который у теории игр пока нет ответа. Можно ли выйти из дилеммы заключённого, если игра играется один раз, если ставки экзистенциальные? Если игроки знают, куда они идут, но не могут остановиться, потому что остановка означает поражение. 75 лет назад Джон Неш описал состояние, из которого нельзя выйти в одиночку. Это до сих пор открытая задача, и решать её нам прямо сейчас, в реальном времени без черновика. Но подождите, если рациональное поведение в своих интересах ведёт к катастрофе, почему мы всё ещё живы? Чтобы найти ответ на этот вопрос, в 1979 году политолог Роберт Акселерод провёл необычный эксперимент. Его результат получился настолько неожиданным, что продолжает бурно обсуждаться и по сей день. Если всё чаще ловите себя на мысли, а не пора ли обновить машину, то, пожалуй, пора. Дешевле автомобили точно не станут, как показывает практика последних лет. А вот купить выгодно - задача весьма решаемая, и удобнее всего это сделать черезpot.ru. Вот смотрите. Открываете сайт, выбираете желаемую марку и модель, и сразу видите все актуальные предложения от официальных дилеров и проверенных продавцов вашего города. И скидки сейчас попадаются весьма приличные. Производители обновляют модельные ряды. Дилерам нужно освобождать площадки под новые поставки. Всё это играет нам на руку. Причём выгодные условия можно найти не только по trade или в кредит, но и при покупке за наличное, что встречается далеко не на каждой площадке. А когда подобрали подходящий вариант, буквально в два клика оставляете заявку и бронируете машину за собой. Дальше остаётся только приехать в салон и оформить документы на свой новый автомобиль. А чтобы сравнивать предложение было удобно в любой момент, у Автоспота есть мобильное приложение с тем же функционалом, что и на сайте. Ссылку оставил в описании. Заходите и выбирайте свою новую машину с приличной скидкой. Дилемма заключённого встречается абсолютно везде, начиная нашими личными отношениями и заканчивая мировой политикой и экономикой. Но как именно вести себя в таких ситуациях? Оказывается, идеальной стратегии не существует. Учёные годами ставили эксперименты. Они писали нучные тома, моделировали гонку вооружения и корпоративную конкуренцию. Но вся эта гора исследований не давала ответа на главный практический вопрос: как играть, чтобы выигрывать, чтобы распутать этот клубок? Роберт Аксельрод организовал компьютерный турнир. Он пригласил профессиональных теоретиков игр из пяти разных дисциплин: психологии, экономики, политологии, математики и социологии. Каждый должен был написать программу со своей уникальной стратегией. Правила были простыми. Это был круговой турнир, где каждая из четырнадцати присланных программ играла друг с другом. Каждая партия состояла ровно из 200 ходов. Целью турнира было заработать как можно больше очков. Чтобы исключить любые случайности, турнир прогнали пять раз. В итоге набралось 120.000 тыся ходов и почти четверть миллиона отдельных решений. Приведу два примера. Согласно одной стратегии, игрок начинал с сотрудничество и выбирал предательство только когда оппонент поступал так два раза подряд. Другой вариант стратегии предполагал случайный ХД. В половине случаев игрок сотрудничал, а в половине придавал. Затем все стратегии загрузили в один компьютер. Игра началась. Стратегия под названием Фридман сотрудничала до тех пор, пока оппонент хотя бы раз не выбирал предательство, после чего больше не сотрудничала. Другая стратегия Джос в первом раунде выбирала кооперацию, а в каждом следующем копировала предыдущее действие противника. Однако в 10% случаев Джос решала мухлевать, выбирала предательство. Была и чуть более хитрая стратегия, тестер. Она вела себя как джос, но отказывалась от кооперации чаще, каждый пятый раунд. Так она проверяла поведение оппонента и искала слабости, которыми можно воспользоваться. Самая хитроумная программа с названием Имени разглашается состояла аж из семи се строк кода. После завершения игр была составлена таблица с результатами. Удивительно, но победителем турнира стала стратегия под названием "Око за око". Её написал профессор Анатолий Рапапорт. И это была самая простая программа из всех. Её алгоритм состоял всего из двух шагов. Первый ход всегда начинай с сотрудничества. Дальше просто копируй то, что соперник сделал на предыдущем ходу. Но почему победила простота? В шахматах сложность необходимая, ведь там интересы игроков полностью противоположны. Здесь же излишняя хитрость оказалась губительной. Ни одна сложная программа не смогла обойти элементарное око за око. Средний балл победителя составил 504 очка за игру. Анализ результатов показал любопытную картину. Оказывается, успех стратегии не зависел от длины кода или дисциплины её автора. Значения имели всего несколько базовых качеств. Первое - доброта. Восемь лучших стратегий турнира обладали одним общим свойством. Они никогда не предавали первыми. Был чёткий разрыв. Добрые программы набирали от 472 до 504 очков. А лучшая из программ, способных ударить первыми, набрала всего 401 очко. Когда добрые программы играли друг с другом, они спокойно сотрудничали до самого конца партии, набирая почти идеальные 600 очков. Второе базовое качество - умение прощать. Это критически важно. Была программа, которая играла честно, но после первого же предательства обижалась и начинала мстить до конца игры. Она показала худший результат среди всех добрых стратегий. В отличие от неё, Око за окощает мгновенно. Она наказывает за обман ровно один раз, а потом позволяет забыть обиды и снова работать вместе. И третье базовое качество - ясность. Одна из программ пыталась математически вычислять вероятности поведения соперника. Для сбора данных она специально придавала на первых двух ходах. Программа "Око за око" тут же давала ей поносу. Хитрая стратегия понимала, что агрессия невыгодная, и они начинали мирно сотрудничать. А вот другие программы за свои сложности просто вязли в этом конфликте. А вот и другой пример того, как жадность уничтожает выгоду. Одна из программ Джос была очень похожа на победителя, но каждый десятый случай придавала партнёра ради лишних очков. Как думаете, что произошло, когда она сыграла против око за око? Как только хитрец предавал, око за око наказывала его на следующем ходу. Но в этот момент хитрец снова пытался играть честно и тут же получал удар в ответ. За этим следовала его ответная месть. Однодинственное случайное предательство запускало бесконечное эхо ударов друг по другу, которое длилось до конца игры. В итоге обе программы теряли кучу очков. Так, математика доказала, что для выживания успеха не нужно быть самым коварным. Достаточно быть открытым к сотрудничеству, уметь защитить себя, быстро прощать и оставаться кристально понятным для окружающих. Это важный урок. Если мы живём в мире, где обе стороны могут наносить удары, любое необдуманное предательство может спровоцировать разрушительную цепную реакцию. Мы часто оцениваем только первый слой. Если я придам сейчас, то получу выгоду. Чуть более умные игроки смотрят на второй слой. А вдруг он накажет меня в ответ? Но настоящий стратег смотрит глубже. Он понимает, что ответный удар соперника может стать началом бесконечное взаимное местья, которое уничтожит саму возможность кооперации. У исследователя возник вопрос: а смогло бы хоть что-то победить простое око за око? Ответ: да. Если бы кто-то прислал следующие три стратегии, он бы легко выиграл турнир. Во-первых, победу одержала бы стратегия Око за два ока. Она ещё добрее. Она наказывает только, если партнёр предал её два раза подряд. Участники думали, что нужно быть жёстче. Оказалось, нужно быть ещё более прощающим. Во-вторых, победила бы программа, написанная по принципам искусственного интеллекта для шахмат. И в-третьих, победила бы та самая хитрая программа, которая просчитывала вероятности поведения. Если бы она с самого начала исходила из того, что партнёр готов к сотрудничеству, а не настроен враждебно, она бы выиграла турнир с огромным отрывом. Вывод был ясен. Даже профессора математики, экономики и политологии совершали одни и те же систематические ошибки. Они были слишком мстительными и пессимистичными по отношению к окружающим. Чтобы проверить всё наверняка, Аксельрод устроил второй раунд турнира. Участвовали 62 программы из шести стран. Их писали физики, эволюционные биологи и даже десятилетний мальчишка. И самое главное, все они уже знали результаты первого раунда. Они знали, как и почему победила программа Око за око. Логично было бы предположить, что во втором раунде все станут добрыми и прощающими. И действительно, больше половины программ никогда не били первыми. Но люди разделились на два лагеря. Одни усвоили урок первого раунда. Будь добрым и умей прощать. Другие сделали противоположный выбор. Ага. Раз тут все будут добрыми, прощающими, значит, на них можно нажиться. Появились очень коварные программы хищники. Например, программа тестер била в самом начале, просто чтобы посмотреть на реакцию. Если ей давали сдачи, она тут же извинялась и начинала играть честная. Ещё была программа транквиллизатор, которая сначала долго усыпляла бдительность партнёра честной игрой, а потом начинала понемногу даить его, периодически предавая. Эти хищники успешно съели всех слишком добрых участников. Например, ту самую стратегию ока за два ока, которая слишком долго терпела обман. Поэтому, чтобы выжить среди хищников, нужно не только быть добрым, но уметь давать сдачу быстро и жёстко. Стратегия Око за око дела именно это. Никто не смог её перехитрить. Она снова выиграла турнир. Но что, если провести не просто турнир, а запустить настоящую эволюцию? Ведь можно представить программы как животных. Чем больше у программа очков, тем больше у неё потомков в следующем поколении. Так можно создать симулятор выживания наиболее приспособленных. Учёные так и поступили. Они загрузили все стратегии в виртуальный мир. Сначала все были равны, но со временем глупые, излишне агрессивные стратегии вымерли и не оставили потомства. Популяция же добрых стратегий стремительно росла. Интересное случилось с программой Харингтон, которая была злой, но очень успешной в начале. Она быстро размножалась, поедая слабых и доверчивых. Но время шло. Все доверчивые простаки вымерли. Злому хищнику стало некем питаться, потому что сильные и добрые стратегии умели давать сдачи. В итоге этот хищник сам вымер от голода, уничтожив среду собственного обитания. К тысячному поколению стратегия око за око стала абсолютным безоговорочным победителем. Вновь у исследователей возник вопрос: "А что, если бы Око за око победила настолько, что абсолютно все вокруг стали бы использовать только её? Осталась бы тогда причина менять своё поведение?" Биолог Джон Мейнрн Смит придумал понятный способ об этом думать. Представьте себе целую популяцию, которая живёт по одному правилу. И вдруг появляется один-единственный мутант с другой стратегией. Если этот новичок сможет получать больше выгоды, чем в среднем получают местные, значит его стратегия успешна. Он может захватить эту популяцию. Но если ни один новичок не способен переиграть коренных жителей, значит местная стратегия является коллективно стабильной. Давайте проверим на прочность общества, где все живут по правилу око за око. Они все сотрудничают и получают стабильно высокую награду. Сможет ли хитрый эгоист прийти и забрать больше? Конечно, он может ударить первым. В этот самый момент он наберёт больше очков. Но а что будет дальше? Око за око тут же до сдача и будет бить в ответ ровно столько, сколько эгоист будет продолжать нападать. Взлом не удастся при одном простом условии, если будущее имеет значение. Если вероятность следующей встречи высока, то разовая выгода от внезапного предательства полностью сгорит в огне последующей бесконечное местия. Поэтому мы и видим в реальной жизни, как бизнес, стоящий на грани банкротства, теряет лояльность поставщиков. Партнёры понимают, что будущего нет, должник скоро исчезнет, и взаимность теряет смысл. То же самое происходит с политиками перед выборами, которые они явно проиграют. Эта же логика объясняет, почему туристов на курортах обманывают чаще, чем местных. Таксист Бангкоки знает, что видит вас один раз в жизни. Тень будущего короткая, значит, выгодно накрутить счётчик. А того же таксиста, который возит детей соседа в школу пятый год подряд, обмануть невозможно. Он живёт в плотной сети повторяющихся встреч. Тот же закон работает в анонимных комментариях. Когда ник одноразовый, в чате расцветает агрессия, которая мгновенно исчезает в группах со стабильным составом. И даже шимпанзе ведут себя приличнее с теми, с кем им завтра делить банан. Франц Деваль документировал это десятилетиями. В одном из его экспериментов шимпанзе давали редкое лакомство, связку веток с особенно вкусными листьями, за который внимательно наблюдала вся группа. Счастливый обладатель делился ресурсом сородищами, но не случайным образом. Ветки с листьями в первую очередь доставались тем, кто утром грумил его, искал у него блох и поддерживал в стычках, а те, кто его игнорировал, оставались нисчем. Дываль назвал это услуга за услугу, буквально рынок обмена, где валютой служат груминг, поддержка в драке и доступ к еде. Везде, где встречи повторяются и участники узнают друг друга, кооперация прорастает сама. Стоит обрезать хотя бы одно из этих условий, она рассыпается. Исследователи также рассмотрели и самую жуткую ситуацию. Мир, где абсолютно все используют стратегию "Всегда предавай". В таком мире никто никогда не договаривается. И знаете, что реально пугает? Эта стратегия коллективно стабильна. Если ты оказался один в мире бескомпромиссных эгоистов, тебе нет никакого смысла пытаться быть добрым. Любая твоя попытка договориться закончится тем, что тебя просто обманут и ограбят. И так будет каждый раз. В мире злодеев один праведник ничего не изменит. Он просто станет чьим-то обедом. И тут возникает головоломный вопрос. Если кооперация в мире эгоистов невыгодная, как она вообще завелась на Земле? Ведь жизнь начиналась не с дружелюбных переговоров, а с молекул. Около 4 млрд лет назад появились первые молекулы, умеющие делать копии самих себя. Назовём их репликаторами. У репликатора нет мозга, нет морали и выбора. Он либо копируется быстрее соседа, либо проигрывает и исчезает. Арифметика отбора простая: кто копируется быстрее и точнее, тот и остаётся. В таком мире эгоизм - это даже не стратегия. Это единственный режим работы. Молекула, которая по случайной мутации начала бы помогать другой молекуле копироваться вместо себя, просто исчезла бы за пару поколений. В таких условиях кооперация выглядит математически невозможной. Как же она возникла? И всё-таки кооперация появилась. Сначала между молекулами они стали объединяться в гиперциклы, где одна катализирует копирование другой. Потом между клетками одноклеточные начали собираться в многоклеточных. Потом между организмами появились стаи, рои и улья. А затем кооперация развилась и между людьми. Племена трансформировались в города и цивилизации. Каждый следующий уровень кооперации построен на предыдущем. И каждый раз перед эволюцией стояла одна и та же задача: как втиснуть кооператора в мир, где все хотят его съесть? Эволюция нашла ответ. Он кроется в кластерах. Вот как он выглядит на языке теории игр. Одинокий добряк не выживет. Но если появится крошечная группа стратегии око за око, которые будут хотя бы изредко взаимодействовать друг с другом, всё изменится. Давайте посчитаем. Два злодея при встрече наказывают друг друга и получают жалкие крохи. Скажем, по 11 очков за всю игру. Когда злодей грабит новичка с око за око, новичок получает ноль, а затем оба уходят в глухую оборону. Но когда два новичка с око за око встречаются друг с другом, они мгновенно начинают сотрудничать и срывают куш. Это значит, что группе новичков достаточно взаимодействовать со своими единомышленниками всего в 5% случаев. Остальные 95% времени они могут страдать от ударов злодеев, но их выгода от редкого сотрудничества настолько велика, что их средний балл всё равно окажется выше, чем у популяции злодеев. Эта маленькая кучка начнёт выигрывать, размножаться и в итоге захватит мир эгоистов. Но возникает вопрос: а может ли произойти обратное? Может ли кучка скоординированных злодеев вторгнуться в мир око за око? Математика даёт ответ: нет. Добрые стратегия, то есть те, кто не придают первыми, обладают уникальной защитой. Если такая стратегия неуязвима для атаки одиночки, она автоматически неуязвима для атаки любой банды, какой бы большой она ни была. Это односторонняя дорога. Сотрудничество может вторгнуться в мир эгоизма через маленькие кластеры, но эгоизм не может вторгнуться в стабильный мир сотрудничества. Так и работает механизм социальной эволюции. Взаимная помощь рождается даже в суровом мире эгоизма, просто потому, что это математически выгоднее. И для этого даже не нужно быть друзьями. Перенесёмся во времена Первой мировой. Тогда случился странный, но абсолютно реальный феномен. Он был задокументирован Тони Эшвартом на основе сотен писем, дневников и воспоминаний. 1915 год. Идёт страшная мясорубка, где людей отправляют на убои ради пары метров грязи. И вот посреди этого кровавого кошмара начинает происходить нечто неожиданное. Солдаты враждующих армий перестают убивать друг друга. Британский штабной офицер как-то приехал с проверкой на передовую и остолбенел. Он увидел, как немецкие солдаты спокойно прогуливались в полный рост прямо на линии огня, а британцы даже не думали в них стрелять. Офицер пришёл в ярость. Эти люди, видимо, забыли, что идёт война. И это не было единичным случаем. По всему фронту стихийно возникла система "Живи и давай жить другим". Она процветала вопреки яростным приказам генералов, вопреки военной логике и ненависти к врагу. Как такое вообще могло произойти? На самом деле батальоны, сидящие друг напротив друга, казались внутри классической дилеммы заключённого. С одной стороны, выгодно застрелить врага. Если начнётся масштабное наступление, то чем меньше врагов останется, тем выше твои шансы выжить. Но с другой стороны, любая агрессия вызывает ответный удар. А просто так сидеть под обстрелом никому не хочется. Поэтому взаимная тишина была гораздо выгоднее бессмысленной перестрелке. Но почему-то сработало именно в окопах, а не в других войнах. Всё дело во времени. В обычной войне войска постоянно перемещаются. Но здесь одни и те же батальоны сидели друг напротив друга месяцами. Возникла та самая тень будущего. Солдаты поняли, то, как мы поступим сегодня, напрямую определит, как с нами поступят завтра. Всё началось со спонтанных перемирий, например, с еды. Солдаты быстро сообразили: "Если мы сейчас разнесём из артиллерии немецкую повозку с горячим супом, то завтра немцы разнесут нашу повозку, и мы все останемся голодными". В итоге обе стороны просто прекращали огонь во время раздачи еды. Иногда помогала и плохая погода. Когда окопы заливала ледяным дождём, воевать было физически невозможно. Наступало погодное затишье, а когда выглядывало солнце, солдаты просто решали не возобновлять стрельбу. Генералы пытались это остановить. За прямой братания жёстко наказывали вплоть до расстрела. Поэтому солдаты изобрели систему общения без слов через поступки. Очевидно, что этот временный мир держался не на пацифизме, а на доброте с кулаками. Это была живая реализация стратегии око за око. Чтобы показать, что они не стреляют не из-за трусости, а из-за доброй воли, снайперы демонстрировали свою смертоносность. Немецкий снайпер мог выстрелить несколько раз в одну и ту же кирпичную стену пустого дома, пробив не аккуратную дыру. Это был негласный сигнал. Смотрите, мы можем попасть вам прямо между глаз, но мы намеренно стреляем мимо, но только до тех пор, пока вы не стреляете в нас. Если кто-то нарушал мир, ответ был жёстким. За одну брошенную гранату в ответ прилетало три. Эта мгновенная и жёсткая месть быстро остужала горячие головы, и баланс тишины восстанавливался. При ротации войск старослужащие придавали эту негласную договорённость новичкам. У нас тут по ту сторону нормальные ребята. Не трогайте их, и они не тронут вас. Со временем это переросло в нечто большее. Возникли настоящие ритуалы. Артиллеристы, чтобы не злить пехоту, начали стрелять по расписанию и строго в одно и то же пустое поле. Британцы знали, ровно в 19:00 немцы выпустят три снаряда вон в тот квадрат. Можно сверять чисе. Для генералов в штабе это звучало как война, а для солдат в окопах это был сигнал мира. Удивительно, но между врагами даже зародилась своеобразная мораль. Однажды артиллерия случайно ударила по британским позициям. И вот что произошло. Я пил чай с ротой. Когда мы услышали шум и вышли посмотреть, мы увидели, что наши солдаты и немцы стоят на парапетах своих окопов в полный рост. Внезапно прилетел залп, но никто не пострадал. Естественно, обе стороны попадали на дно окопов, и наши начали материть немцев. И тут вдруг один смелый немец вылез на свой парапет и крикнул: "Нам очень жаль. Надеемся, никто не ранен. Это не наша вина. Это всё чёртово прусская артиллерия". Взаимное сотрудничество заставило врагов заботиться друг о друге. Но эта система просуществовала недолго. В конце концов, её разрушили, но не солдаты, а штабные генералы. Они не могли проконтролировать, куда именно целится снайпер, но они придумали то, что можно было легко проверить, ночные рейды. Отряду приказывали ворваться во вражеский окопы и принести пленных или трупы в качестве доказательства. Если нет пленных или своих убитых, значит приказ не выполнен. Имитировать атаку стало невозможно. Внезапные рейды вызывали яростную ответную реакцию. Никто больше не знал, что произойдёт в следующую секунду. Доверие рухнуло. Система живи и давай жить другим была окончательно разрушена. Но эта история - потрясающее историческое доказательство. Она показывает, что для возникновения взаимовыгодного сотрудничества даже не нужно быть друзьями. Достаточно просто понимать математику взаимности и знать, что завтрашний день обязательно наступит. Долгое время биологи считали, что эволюция - это кровавая бойня, где каждый сам за себя. Однако природа полна примеров невероятного сотрудничества. В начале 1960х годов учёные думали, что животные помогают друг другу ради выживания всего вида или популяции. Но потом оказалось, что естественный отбор на уровне целого вида работает слишком слабо. Эволюция - это всё-таки индивидуальная игра, где гены борются за своё собственное бессмертие. Как же тогда в этом эгоистичном мире выживает доброта? Эволюционная биология нашла два ответа: родство и взаимность. С родством всё просто. Если ты пчела и жертвуешь собой, чтобы спасти улей, твои гены всё равно выживут. Потому что они есть у твоей королевы матери и твоих сестёр. Твой эгоистичный ген спасает себя через других. А как же быть с теми, кто вообще не родственники? Самый известный пример - летучие мыши-вомпиры. Они питаются кровью птиц и крупных млекопитающих. Если мышь не поест три ночи подряд, она умрёт. А охота дело сложное. Каждую ночь треть колония возвращается домой голодной. По одиночке они бы просто вымерли. Вот что они придумали. Внутри тёмного дупла сытая мышь отрыгивает часть крови и кормит голодную. Сначала исследователи думали, что они кормят только родственников. Но когда учёные начали следить за ними годами, открылось удивительное: мыши кормят тех, кто кормил их раньше. Они выстраивают настоящие социальные сети. Недавно учёные провели эксперимент. Они прикрепили к мышам крошечные датчики и выпустили их из лаборатории в дикую природу. И знаете что? Лабораторные мыши друзья сохранили свою дружбу и на воле. То есть мыши, которые делились кровью в клетке, продолжили держаться вместе и в дикой среде. Отношения у них развиваются постепенно. Сначала мыши просто чистят друг другу шёрстку, потом начинают делиться едой, повышая ставки по мере роста доверия. И за это отвечает гормон окситоцин, точно так же, как у людей. А теперь заглянем в океан. На коралловых рифах живут крошечные рыбки-чистельщики. Огромные хищники приплывают к ним на своеобразные станции техобслуживания, чтобы те съели с их чешуи паразитов. Перед нами классическая дилемма. Чистельщику вкуснее откусить у клиента кусок питательной слизи, а не паразита. А хищнику проще всего проглотить чистельщика и наесться, но не сотрудничают. Почему? Ответ: из-за репутации. Хищники буквально стоят в очереди и подсматривают. Если чистльщик сколтурил и укусил клиента, зрители уплывают к другому мастеру. Рыба с крошечным мозгом понимает, за ней наблюдают, и она работает честно, ради будущей выгоды. Более того, если самец-числьщик видит, что его партнёрша самка кусает клиента, он начинает её агрессивно гонять. Он наказывает её, потому что она портит их общее дело. Или вот другой пример. Посмотрите на африканских импал. Им нужно вычёсывать опасных клещей из шеи, куда самим не дотянуться. Для этого они используют друг друга. Импалы применяют самый чистый вариант стратегии око за око. В савани легко обмануть, можно получить массаж и просто убежать. Как эволюция решила эту проблему? Она разбила услугу на микропорции. Импала делает партнёру несколько движений языком и останавливается. Ждёт. Партнёр делает аналогичные движения в ответ. Далее процесс повторяется. Так обман теряет смысл. Если ты сбежишь, то украдёшь у сородичи лишь пару секунд груминга, но потеряешь своё здоровье в будущем. Конечно, биологи спорят. Некоторые говорят, что чистая стратегия око за око не может существовать, потому что у животных нет калькулятора в голове, чтобы точно сводить дебет с кредитом. Но на самом деле им не нужна сложная бухгалтерия. Природа изобрела кое-что попроще. Эмоции. Чувство благодарности заставляет помнить тех, кто помог.Чу Чувство обиды тех, кто кинул. Гнев толкает наказывать обидчиков, даже если это нам дорого обходится. Эти эмоции - это и есть тот самый калькулятор эволюции. Только работает он не на цифрах, а на ощущениях. Посмотрите на других социальных животных. Многие живут в группах из десятков, максимум сотен особей. Шимпанзе живут в сообществах по 20-150 особей, но никогда не собираются вместе. Постоянно перегруппировываются в подвижные подгруппы. То же самое у дельфинов. Они не живут фиксированным коллективом, а предпочитают перетасовываемые горстки особий из большого сообщества в сотню дельфинов. Самые крупные наземные животные, слоне, живут семейными кланами до 250 голов. И они узнают друг друга по голосу даже после многих лет разлуки. Но почему природа упёрлась именно в эти числа? Всё дело в когнитивном лимите. Мозг животных просто не вмещает больше отношений. Этот предел известен как число Данбора. У людей он составляет около 150. Это максимум стабильных осмысленных связей, которые мы держим в голове. Знакомых у нас могут быть тысячи, но тех, кого мы реально помним, всего около 150. Но человечество как-то построило цивилизацию из 8 млрд. Как? Мы изобрели абстрактную репутацию. Рыбки-чистку нужно физически видеть, как работает коллега. Импали лично потрогать партнёра языком, а человеку достаточно услышать историю. Сплетни, отзывы, рейтинги и кредитные истории. Всё это репутация, оторванная от прямого наблюдения. Мы доверяем незнакомцу таксисту в свою жизнь, потому что у него пять звёзд в приложении. Мы даём в долг организациям, сотрудников которых никогда не видели, потому что банк проверил их кредитную историю. Это не природная адаптация, а скорее технологический патч поверх биологии. У вас в голове по-прежнему лимит памяти на 150 человек, но цивилизация научилась его обходить. Именно поэтому вы доверяете хирургу, которого видите впервые в жизни, потому что у него диплом, лицензия и высокий рейтинг. Это и есть главный эволюционный фокус нас, Homo sapiens. Мы используем общие природе механики и масштабируем их через язык письменности, в конце концов, через алгоритмы. Но древняя биология никуда не делась. Когда вас обманывает продавец на рынке, в крови подскакивает кортизол. Тот же гормон, что и импалы, которую кинули с грумингом. Когда друг возвращает долг, выделяется окситоцин, тот же, что у мыши вампира в дупле. Мы носим в себе те же эмоциональные контуры, что отлаживались в саване миллионы лет. И вот любопытный парадокс. Чем больше становится наше общество, тем сильнее в нас работают древние механизмы. Соцсети - это, по сути, гигантская станция числьщиков, где все следят за всеми. Лайки, комментарии и отзывы - это современный аналог того, как хищник на Рифе высматривает, кто работает честно. Только зрителей не трое, а миллиарды. Получается, доброта в эгоистичном мире - это не альтруизм и не слабость. Это самая сложная и одновременно выгодная эволюционная стратегия из всех. стратегия, которая требует памяти, репутации, эмоций и доверия. Именно она построила всё, что мы называем цивилизацией. Учёные открыли ещё один принцип. Оказывается, что для участия в сложной стратегической игре, вроде дилеммы заключённого, животным совершенно не нужен сложный разум и большой мозг. Даже бактерии, у которых нет вообще ничего, кроме химических сенсоров, могут играть в эту игру. Они умеют определять, что происходит в окружающей среде, и передавать по наследству условные стратегии. Вот возьмём синегнойную палочку. Эта бактерия живёт буквально везде: в почве, в воде и на коже. А ещё она печально известна тем, что поселяется в лёгких людей с муковесцидозом. Как почти всё живое на Земле, снегнойка отчаянно нуждается в железе. Без него не работают ферменты дыхания. Но проблема в том, что свободного железа в природе почти нет. Оно заперто в нерастворимых соединениях. Чтобы его добыть, бактерия выбрасывает наружу специальные молекулы крючке сидерофоры. У синегнойки главный сидерофор называется пиовердин. И он, между прочим, светится жёлто-зелёным под ультрафиолетом. Бактериальные колонии буквально мерцают. Эти крючки хватают атомы железа в среде и возвращаются. Ну вот в чём подвох. Пьювердин дорого стоит. На его синтез уходит много энергии и ресурсов клетки. Поэтому тут возникает классическая дилемма: можно честно работать, производить свои седрофоры, тратиться и делиться железом с соседями, а можно жульничать, не производить ничего и просто перехватывать чужие молекулы. Учёные это проверяли. Бактерии халявщики в чашке Петри действительно размножаются быстрее. Они не несут затрат и пожинают плоды чужого труда. Казалось бы, обманщики должны победить, но в природе этого не происходит. Почему? Потому что когда эгоистов становится слишком много, колония рушится. Производить седрофоры некому. Железа нет, и погибают все, и честные, и жулики. Поэтому эволюция нашла баланс. В подходящих условиях честные и нечестные могут устойчиво сосуществовать в определённой пропорции. У псевмонадных бактерий, например, это примерно треть читеров и 2/3 кооператоров. А когда условия резко сдвигаются, то равновесие ломается и колония рушится. Это очень похоже на динамику, которую мы видим в человеческом обществе. Более того, у бактерий есть свой аналог репутации. Она называется чувство кворума. Бактерии постоянно выделяют сигнальные молекулы и считают друг друга по концентрации этих сигналов. Когда плотность колонии достигает порога, они синхронно включают в местные программы, например, начинают строить биоплёнку или атаковать хозяина. Самый красивый пример особые биолюминесцентные бактерии. Поодиночке они тёмные, но когда их собирается достаточно много, они синхронно загораются. Именно так светятся в темноте некоторые морские кальмары. У них в специальном органе живут эти бактерии, которые включают свет только всем коллективам. С этого открытия и началась вся наука о кворуме. В общем, координированное поведение может возникать без мозга и нервной системы на одной только химии. Вместо нейронов рецепторы, вместо мысли- концентрация молекул. Но это ещё что? Давайте спустимся ещё на уровень ниже. К вирусам. Долгое время считалось, что вирус - это просто эгоистичная программа размножения. Залез в клетку, наделал копий, разорвал её и побежал дальше. Никакого сотрудничества. Но в 2017 году группа учёных сделала открытие, которое перевернула вирусологию. Они обнаружили, что бактериофагия - это вирусы, заражающие бактерией. переговариваются друг с другом. Больше того, они оставляют сообщение для будущих поколений. Работает это так, когда ФАК впервые заражает бактерию, он выпускает в среду крошечную молекулу, пептид всего из шести аминокислот. Учёные назвали его арбитриум от латинского решения. Бактерия гибнет, фапотомки разлетаются в поисках новых жертв, а арбитриум остаётся плавать в среде как след. Когда следующий факт находит бактерию, он сначала замеряет уровень арбитриума вокруг. Если пептида мало, значит поблизости почти никто не охотился. Бактерий вокруг полно, можно убивать смело. А вот если арбитриума много, это сигнал собрать уже потрудились, жертв скоро не останется. И тогда вирус выбирает другую тактику. Вместо того, чтобы убить бактерию, он встраивается в её ДНК и засыпает, ждёт лучших времён. Вирусы голосуют. И что ещё удивительное, у разных видов фагов разные языки. Каждый фаг вещает на своей чистоте и слышит только тех, кто говорит на той же. Это та же логика, что у бактерий с их чувством кворума. Только теперь оказывается, что и у вирусов есть свой собственный язык, отдельный от бактериального. И всё это без мозга, без глаз и нервов. Только белки и химия. Напрашивается очевидный вывод: сотрудничество - это не достижение разумных существ. Это базовый закон жизни. Он работает на уровне молекул, клеток, организмов и сообществ, и, в конце концов, на уровне 8 млрд людей. Но у любой стратегии сотрудничества есть ахиллесовая пятая. Чтобы платить добром за добро, нужно помнить, кто именно тебе помог, и отличать его от того, кто кинул. Это называется проблемой узнавания. Вот представьте летучую мышь, которая не помнит лиц. Она кормит всех подряд, и обманщики быстро её разоряют. Представьте импаллу, которая не отличает партнёра по грумингу от соседа. Любой может подойти, получить чистку и убежать. Стратегия око за око, когда ты знаешь, кому это око принадлежит. Эволюция решила эту задачу разными способами на разных уровнях. У бактерий основание химическое. Каждый штам выделяет свой особый акцент сигнальных молекул. Свои узнают своих по составу как пароль на молекулярном уровне. Если рядом колония другого штамма, химический шифр не совпадёт и сотрудничество не запустится. У синегнойной палочки этих диалектов несколько, и колонии разных диалектов в одной чашке Петрия ведут себя как чужие народы, не помогают друг другу и не строят общую биоплёнку. У рыбчильщиков узнавание зрительное. Учёные провели любопытный эксперимент. Они показывали хищникам двух чистольщиков на выбор. Один в прошлый раз работал честно, а другой кусался. И рыбы стабильно выбирали честного. Они помнили эгоистов в лицо. А у летучих мышей-вомпиров узнавание слуховое. Каждая мышь издаёт собственный позывной, уникальный, как отпечаток пальца. Сородичи запоминают эти голоса и узнают друг друга в полной темноте дупла. Это их социальная сеть, только построенная на звуке. Но самое сложные узнавание у приматов: им стало мало просто узнавать. Нужно было ещё и помнить, кто что сделал и кому. И не только лично тебе, но и твоей сестре, матери и союзнику. Так появилась социальная память на третьих лиц. Если шимпанзе видит, как один сородич нападает на её родственницу, она запомнит обидчика на месяце и отомстит. Но не сразу, а когда поймает его в одиночестве. Японские макаки помнят иерархию из 100 с лишним особей. Кто кому подчиняется, кто с кем в союзе, кто кому должен. А как быть существам без развитого мозга? Природа придумала несколько обходных путей. Во-первых, помогает постоянный контакт. Самый простой способ не перепутать партнёра - никогда с ним не расставаться. Так живут симбионты. Например, крошечные зелёные водоросли постоянно живут внутри пресноводной гидры. На свету водоросли отдают гидре сахар и обоим хорошо. В темноте поток разворачивается, водоросли начинают отбирать у гидры питания и из симбионтов превращаются в паразитов. А вот другой пример. В Центральной Америке растёт акация бычий рог. На её ветках располагаются гигантские полые шипы, своего рода домики, в которых живут муравьи. Дерево даёт муравьям всё необходимое для жизни. Шипы как готовые квартиры. На листьях вырастают крошечные капсулы, набитые белками и жирами. А у основания листьев есть нектарники, которые круглосуточно сочатся сладким сиропом. Получается полный муравьиный пансионат: жильё, еда и питьё. В обмен муравьи защищают дерево и делают это с фанатичной яростью. Стоит гусенице сесть на лист, её атакует целый отряд. Стоит козе подойти пожевать ветку, и десятки муравьёв впиваются ей в нос. Они даже подгрызают побеги других растений, которые посмели вырасти рядом и затянить их акацию. Дерево живёт в окружении выженной зоны радиусом в несколько метров. Там не растёт ничего, кроме него самого. Здесь нет проблем узнавания вообще. Муравьи рождаются в этом дереве, живут в нём всю жизнь и умирают в нём. Партнёр Симбион всегда тот же самый. Бухгалтерию вести не нужно. Любопытно то, как акация удерживает муравьёв на привязе. Учёные обнаружили хитрый трюк. В нектаре, который дерево производит для своих защитников, есть особый белок хитиназа. Сама по себе она безобидная, но как только молодой муравей делает свой первый глоток, эта молекула необратимо блокирует у него способность переваривать обычный сахар. Личинка муравья ещё может есть нормально, а вот взрослый муравей, попробовавший нектар, теряет эту способность навсегда. Другая еда у него больше не переваривается. Уйти к другому дереву значит умереть от голода в окружении пищи. В общем, перед нами очень тонкая форма контроля. Дерево буквально перепрограммирует пищеварение своих наёмников, чтобы и те никуда не делись. И всё это без принуждения. Просто один глоток сладкого нектара превращает свободного охотника в пожизненного раба. И такие сделки в природе встречаются повсеместно. Просто степень слияния термиты не умеют переваривать древесину. У них для этого нет ферментов. Но в их брюхи плавают миллионы микроскопических партнёров, которые расщепляют целлюлозу и кормят хозяина сахарами. Получается парадокс: термит - гроза любого деревянного дома без своих кишечных жильцов умер бы от голода в куче собственной еды. А самый глубокий уровень слияния у тлей, внутрих клеток живут особые бактерии. Они синтезируют для тли аминокислоты, которых не хватает в её сладкой диете из растительного сока. Это партнёрство существует уже 100 млн лет со времён динозавров. И за это время бактерии настолько срастились с хозяином, что потеряли почти все свои гены. От нормального бактериального генома у них осталась десятая часть. только то, что нужно для синтеза аминокислот для тли. У этих бактерий даже есть собственный дом, специальные клетки тли, которые называются бактериоцитами. Тысячи микроскопических жильцов плавают внутри одной и такой клетки, как рыбки в аквариуме. Самостоятельно эти бактерии уже не выживут и для без них тоже. Мы видим, по сути, эпогей сотрудничества. Ведь граница между двумя организмами стёрлась. Два вида стали частью единого целого. Если задуматься, мы сами устроены точно так же. В каждой клетке нашего тела живут митохондрии. Когда-то, 2 млрд лет назад они были отдельными бактериями. Они заключили контракт с древней клеткой хозяином. Вы даёте нам безопасное жильё. Мы даём вам энергию. Контракт оказался настолько успешным, что разорвать его уже невозможно. Митохондрии потеряли почти все свои гены и не могут жить вне клетки, а клетка не может жить без митохондрии. Получается, каждый из нас - это Ходячая акация, колония существ, которые так долго работали вместе, что перестали быть отдельными существами. О'кей, идём дальше. Второй походной путь, придуманный природой- фиксированное место. Если ты не можешь запомнить лицо партнёра, запомни место встречи. Те самые рыбки-чистщики работают не где попало, а строго на определённых станциях очистки. На коралловом рифе крупная рыба знает, куда плыть, и знает, что если она съест числьщика на этой станции, завтра ей некому будет чистить жабры. В открытом хаотичном океане таких числяльщиков нет. Там слишком велик шанс предательства. И третий обходной путь - наследуемые маркеры. Эволюция придумала, как узнавать своих вообще без памяти. Достаточно, чтобы у партнёра был на теле опознавательный знак, написанный прямо в генах. Биолог Ричард Докинс в книге "Эegoгоистичный ген" описал мысленный эксперимент. Представьте ген, который делает сразу три вещи. Во-первых, рисует на носителе яркую зелёную бороду. Во-вторых, заставляет помогать всем, у кого такая борода есть. И в-третьих, передаётся по наследству. Такой ген будет процветать. Носители Зелёной Бороды помогают друг другу, размножаются быстрее остальных и постепенно захватывают популяцию. Никакой памяти, репутации и узнавания в лицо. Просто визуальный пароль, прошитый в ДНК. Долгое время Зелёная Борода считалась красивой теоретической выдумкой, но потом её нашли в природе. Вот возьмём социальную омёбу. Большую часть жизни она живёт как обычная одноклеточная омёба, ползает в почве и ест бактерии. Но когда еды не хватает, десятки тысяч омёп собираются вместе и образуют единый организм. Слизевик, похожий на крошечного слизняка. Этот слизевик ползёт к свету, поднимается на стебелёк и превращается в плодовое тело. Часть омёп становится спорами и улетает заражать новые территории, а часть превращается в стебель и умирает, чтобы поднять споры повыше. Это чистый альтруизм. Омёбы, стебли жертвуют собой ради омёбспор. И возникает логичный вопрос: а как они не дают обмануть себя халявщикам, которые всегда хотят быть спорой и никогда стеблем? Ответ нашли в начале дх000чных. У амёпа обнаружили ген, который кодирует белок на поверхности клетки. Этот белок работает как липучка, а мёбы с одинаковым вариантом гена слипаются друг с другом, а с другими нет. Получается биохимический пароль. Я узнаю своих не по памяти, а на ощупь. Если ты зеленобороды, слипаемся и строим вместе. Если нет, проходи мимо. Похожая система найдена у пикарских дрожжей. Один и тот же ген заставляет држевые клетки слипаться в комочке. Внутри комочка клетки защищены от стресса и токсинов. Снаружи незащищены. И дрожи без этого гена просто не могут попасть внутрь. Липучка их не принимает. И снова узнавание без узнавания, чистая молекулярная сегрегация. И четвёртый обходной путь - пространственная структура. Когда колония растёт в пространстве, родственники естественным образом оказываются рядом друг с другом. Дочерние клетки не разлетаются, они остаются возле материнской. Получаются плотные семейные кластеры. Внутри такой семьи все генетически близки. И помощь соседу - это, по сути, помощь самому себя. Получается, для сотрудничества не всегда нужен мозг, память и узнавание. Иногда достаточно просто не двигаться, сидеть рядом со своими, и сотрудничество возникнет само. Это объясняет, почему жизнь на Земле неудержимо стремится к многоклеточности. Возникла она независимо как минимум 50 раз у животных, растений, грибов, водорослей и даже бактерий. Каждый раз по одной и той же логики. Одиночные клетки начинают слипаться, оставаться вместе и передавать друг другу ресурсы. Сначала из удобства, потом по необходимости, а через какое-то время расцепиться уже невозможно. Бывшие индивидуумы становятся клетками единого тела. Ваше собственное тело - это около 30 триллионов таких бывших одиночек, которые согласились работать вместе. И ещё плюсом 38 триллионов бактерий, которые с вами живут. Эволюция сотрудничества - это не одна история, а длинная лестница решений одной и той же задачи. Как заставить эгоистов помогать друг другу? На каждой ступени природа изобретала свой инструмент. Но есть и обратная сторона этого процесса. Сотрудничество стабильно только если вероятность будущей встречи достаточно высока. Возьмём морских пехотинцев на Тихоокеанском фронте Второй мировой. В одних подразделениях царил культ взаимовыручки. Ребята вытаскивали раненых под обстрелом, делились последней водой и прикрывали друг друга. В других каждый был сам за себя, и разница была не в характерах и не воспитания. В подразделениях, где состав менялся часто, потери, ротации, приброски, солидарность исчезала. А там, где люди оставались вместе месяцами, она процветала. Военные социологи, изучавшие поведение солдат во Второй мировой, обнаружили простую закономерность. Мозг подсознательно считает вероятность, увижу ли я этого человека снова. Если да, стоит вкладываться, если нет, то и нет смысла. Теоретики кооперации назвали этот параметр тенью будущего. Чем длиннее тень, который будущее отбрасывает на настоящее, тем выгоднее быть честным. Чем короче тень, тем выгоднее обмануть и сбежать. И этот закон работает на всех уровнях. Вспомните, как ведут себя люди в курортном городе. Официант в туристической зоне может обсчитать вас и не моргнуть глазом. Он вас больше не увидит. А в маленьком кафе на окраине, где все клиенты постоянны и цены ниже. Всё честно, экономисты называют это эффектом повторных взаимодействий. Когда вероятность встретится снова высока, обманывать просто невыгодно. Себе же дороже. Биологи Аксельрот и Гамильтон ещё в 1981 году вывели эту формулу. Сотрудничество выгодно только тогда, когда цена помощи ниже, чем ожидаемая выгода от будущих встреч. Уберите будущее, эгоизм победит моментально. Самое неожиданное подтверждение этого закона - поведение людей перед смертью. Голливуд десятилетиями внушает нам один и тот же образ. Когда случается катастрофа, тут же возникают отчаяния, грабежи и насилия. Каждый сам за себя. Но социологи, которые десятилетием изучают реальные катастрофы, обнаружили нечто противоположное. Вот возьмём Титаник. Корабль тонул 2 12 часа, и всё это время социальные нормы работали. Правила женщины и дети первыми действительно соблюдалось. Мужчины уступали места в шлюпках, а музыканты играли до конца. Или вот другой пример. В башнях Всемирного торгового центра 11 сентября эвакуация прошла на удивление упорядочена. Сильные помогали слабым. Никто не толкался к выходу. Паника - это голливудский миф. Но возьмём обратный пример. Лузитанию. Этот корабль затонул за 18 минут, и там не сработало ничего. Выжили те, кто действовал быстро и эгоистично. В основном молодые сильные мужчины. Социальные нормы просто не успели включиться. Разница не в надежде, а во времени. Когда тень будущего сжимается до минут, мозг не успевает её просчитать, и в нас просыпается одноклеточное прошлое. А когда тень измеряется часами или днями, мы остаёмся людьми. Сотрудничество - это не моральный выбор, это вычисление, которое требует времени. То же самое происходит в стареющих популяциях клеток внутри вашего тела. В норме клетки строго соблюдают коллективный договор. Печень не объедает почки, нейроны не воруют энергию мышц. Каждая клетка делает свою работу, делится ресурсами, умирает вовремя, когда приходит срок. Но иногда одна из них вдруг забывает про коллектив. Она не хочет умирать и начинает делиться без остановки. Тянет на себя ресурсы, ведёт себя так, будто никаких других клеток вокруг не существует. Это и есть рак. Биологи прямо так его и описывают, как поломку клеточного сотрудничества. Раковая клетка возвращается к древнему одноклеточному способу жизни, будто многоклеточности ей не было. Раковая клетка - это эгоист, который вышел из контракта многоклеточности. Она ведёт себя так, будто будущего больше нет, и поэтому крадёт всё, что может, прямо сейчас. Эта стратегия всегда заканчивается одинаково. Раковая опухоль убивает организм и убивает себя вместе с ним. Точно так же, как обманщики в колонии бактерии вымирают вместе с честными, когда колония рушится. Эгоизм без тени будущего - это всегда режим самоубийства. Этот же закон объясняет, почему распадаются империи, рушатся компании и деградируют отношения. Когда люди или подсистемы перестают видеть длинное будущее вместе, они начинают грести под себя, каждый сам за себя. И тогда даже самая мощная структура рассыпается за пару поколений. Получается, у сотрудничества есть невидимое топливо. И это топливо- время, точнее, ожидание времени. Ожидание того, что завтра ты снова встретишь эту бактерию, эту клетку, этого человека и эту страну. Уберите ожидания, и кооперация испарится. Поэтому вся история жизни на Земле - это в каком-то смысле история удлинения горизонта. Бактерия живёт минутами, тля- днями, импала годами, человек- десятилетиями. А цивилизация работает уже в масштабах столетий и тысячелетий. С каждым уровнем тень будущего становится длиннее, а сотрудничество глубже. Если эволюция сотрудничества - это универсальный закон, который работает одинаково на всех уровнях от молекул до целой цивилизации, то он должен работать и за пределами Земле. Везде, где есть жизнь, повсюду, где несколько сущностей, оказываются рядом достаточно долго, чтобы у них появилась общая история. Это прямой логический вывод из всего, что мы рассмотрели. Бактерии в чашке Петри обменивают железо на белок. Чистельщики на Коралловом рифе зарабатывают репутацию. Митохондрии живут в симбиозе с предками-эукариотами. Все эти примеры разные, но логика за ними одна. И раз уж логика математическая, а не земная, она обязана работать везде, где есть материя, время и шанс на повторную встречу. Кимбриджский зоолог Арик Кершинбаум недавно написал об этом целую книгу Путеводитель зоолога по галактике. Это, возможно, самая необычная книга по биологии за последние 10 лет. Кершинбаум не астроном. Он зоолог, изучающий коммуникацию волков и дельфинов. И он применяет свой инструмент, зоологию, к вопросу, который обычно отдают на откуп астрофизикам и фантастам. На что похожа жизнь на других планетах? Его главный тезис прост. Движение, коммуникация и сотрудничество - это эволюционные результаты, которые являются решениями универсальных проблем. Ключевое слово универсальных, в смысле работающих везде, где есть физика. Логика Кершинбаума в следующем. Естественный отбор - это не уникальное земное явление. Скорее, это универсальный математический процесс. Если у тебя есть репликаторы, вариация и отбор, то эволюция запускается автоматически. Это работает на Земле, и это будет работать на любой планете с подходящими условиями. Вот, например, движение. Киршинбаум пишет: "Мы движемся, потому что должны, а не потому, что можем. Жизни нужна энергия. Если энергия распределена неравномерно, жизнь должна идти за ней". Это не описание земных животных, это описание любой жизни, существующей в неоднородной среде. То же самое с коммуникацией. Любое существо, которое взаимодействует с другими, должно передавать информацию, иначе оно не сможет ни конкурировать, ни сотрудничать. Какой канал использовать, звук, свет, запах или электричество зависит от среды. Например, есть рыбы, которые общаются с электрическими импульсами. В Амазонке нажерылые электрические угри живут в мутной воде, где глаза не работают. И они придумали целую систему. Каждая особь излучает свой электрический голос уникальной чистоты, узнаёт сородичей, передаёт сигналы об угрозе или ухаживании. На какой-нибудь экзопланете океане под слоем льда возможно та же стратегия. И, наконец, кооперация. Кершинбаум утверждает следующее. Инопланетяне, если они существуют, обязательно должны быть социальными. Речь не про то, что они должны быть добрыми или разумными в нашем понимании, а просто одиночка проигрывает в любой среде, где есть ресурсы, есть другие существа. Подумайте об этом так. Представьте планету, на которой возникла жизнь. Допустим, там есть какие-то простейшие репликаторы, аналоги наших бактерий. Очень быстро среди них появятся два типа: те, кто действует в одиночку и те, кто иногда сотрудничает. Если сотрудничащие могут добывать или защищать ресурсы лучше, а большинстве сред так и есть, то не вытеснят одиночек за несколько поколений. Эволюция кооперации не выбор. Это следствие закона физики. Та самая теория игр, которая описывает числьщиков на Коралловом рифе и омёп почве, она не земная. Она работает в любой звёздной системе, где есть две молекулы, которые могут друг другу помочь. А если кооперация универсальна, то и тень будущего тоже универсальна. Везде, где жизнь думает о завтра, она будет сотрудничать. Советский астроном Николай Кардашов в 1964 году выступал на знаменитой бюрокантской конференции в Армении. Первоя в Советском Союзе встреча, посвящённый поиску внеземного разума. Там он представил доклад с названием передача информации внеземными цивилизациями. В этом докладе он задал глубокий вопрос: как классифицировать цивилизации, не зная, как они выглядят? Ответ Кардашова был следующим: классифицировать их следует не по форме, не по биологии и даже не по технологиям, а по энергии. Любая цивилизация, по мнению Кардашова, использует энергию. Чем она развитие, тем больше энергии она использует. И это даёт нам объективную шкалу, которая работает независимо от того, состоят инопланетяне из углерода или кремния. Дышат они кислородом или метаном, разговаривают звуками или запахами. Кардашов выделил три уровня. Цивилизация первого типа использует всю доступную энергию своей планеты: солнечную, ветровую, геотермальную, ядерную, термоядерную и приливную. Всё, что планета может дать. По современным оценкам, такая цивилизация потребляет около 10 вшест степени Вт в год. Мы пока не дотягиваем. Сейчас человечество находится примерно на семидесятых по шкале Кардашова. Мы используем солнечную энергию, ветровую, даже атомную, но мы по-прежнему сжигаем огромное количество ископаемого топлива. То есть, по сути, тратим солнечную энергию за консервированную миллионы лет назад, вместо того, чтобы ловить её сегодня. Кардашовская цивилизация первого типа этого не делает. Она научилась захватывать энергию там, где её много прямо сейчас. Чтобы стать цивилизацией первого типа, нам нужно пройти примерно полтора-д века. И это ключевой момент. Нам нужно научиться не воевать сами собой. Энергетическая инфраструктура планетарного масштаба требует уровня глобального сотрудничества, которого у нас пока нет. Это первый экзамен на координацию. Цивилизация второго типа использует всю энергию своей звезды. Она потребляет в 10 млрд раз больше энергии, чем планетарная. Но разве это возможно? В 1960 году физик Фриман Дйсон опубликовал в журнале Scienceс короткую статью поиск искусственных звёздных источников инфракрасного излучания. Вне он предложил концепцию, которая теперь носит его имя, сферу Дайсона. Идея проста. Земля сейчас получает только одну двумиллиардную долю всей энергии, которую излучает Солнце. Остальные 99% улетают в космос и пропадают зря.

"Развита цивилизация", - считал Дайсон, захочет это исправить. Она построит вокруг своей звезды огромную конструкцию из миллионов или миллиардов искусственных объектов, каждая из которых будет ловить часть звёздного излучения. По сути, это гигантская солнечная панель размером с орбиту планеты. Звучит слишком масштабно, возможно, но У Дайсон был серьёзный физик. Его идея до сих пор всерьёз обсуждается астрономами и другими учёными. Когда в 2015 году астрономы заметили странные провалы яркости звезды Табия, первая гипотеза, которую они проверили, была именно в этом. А не строит ли там кто-то сферу Дайсона? Гипотеза не подтвердилась, но сама готовность учёных её рассматривать показательна. И третий тип цивилизации владевает энергией всей своей галактики. Это значит, она строит миллиарды сфер Дайсона и захватывает энергию не только обычных звёзд, но и сверхмассивных чёрных дыр. Например, через процесс Пинроуса, который теоретически позволяет получать энергию извращения дыры. Сама шкала Кардашова после его смерти расширилась. Появились тип 4, цивилизация всей видимой вселенной, и тип 5- цивилизация множества вселенных. Но даже в исходных трёх типах есть что-то общее, фундаментальное. Так что же объединяет все три типа? Ответ- сотрудничество. Цивилизация первого типа - это миллиарды людей, договорившихся не уничтожать общую биосферу, не только друг друга, но и климат, океаны и экосистемы. Чтобы стать первым типом, нам нужно научиться координировать действия миллиардов независимых разумных агентов. Это сложнее, чем построить термоядерный реактор. Реактор - инженерная задача, а кооперация на планетарном уровне - задача социальной инженерии, которой у нас пока нет. Цивилизация второго типа - это миллиарды искусственных объектов, согласованно работающих вокруг звезды. Каждый из них держит свою орбиту, передаёт энергию и обменивается данными, координируясь с соседями. Если хотя бы одна деся объектов начнут работать на себя, вся конструкция развалится. Это координация другого порядка, уже не социальная, а техническая. на уровне миллиардов агентов. Цивилизация третьего типа - это сотни миллиардов звёздных систем, координирующих действия на расстояниях в десятки тысяч световых лет. Тут уже даже свет идёт от одного конца галактики до другого 100.000 лет. Какая может быть координация на таких расстояниях? И тем не менее координация возможная, если у вас достаточно длинные временные горизонты и планы измеряются не годами, а миллионами лет. Сам Кардашов сформулировал это так: концепции морали и добра универсальны, как теорема Пифагора. Цивилизации не выживают, если не следуют этим концепциям. Каждый следующий уровень - это та же эволюционная логика, что у бактерий, омёп и муравьёв, только в космическом масштабе. И в каждом случае кооперация возможна только при достаточно длинной тени будущего. Физик Энрика Ферми в 1950 году обедал с коллегами в Ласаламонской лаборатории. Разговор зашёл об инопланетянах и ферме, посчитав на салфетке, задал свой знаменитый вопрос: "Если во Вселенной должно быть много цивилизаций, то где они все?" Логика фирме была в следующем. В нашей галактике около 400 млрд звёзд. У значительной их части есть планеты. Часть этих планет в обитаемой зоне. Если хотя бы на одной тысячной из них возникает разумная жизнь, это даёт миллионы цивилизаций только в Млечном путе. И многие из них должны быть старше нас, намного старше, на сотни миллионов или даже миллиарды лет. А значит, у них было достаточно времени, чтобы добраться до Земли. Даже если двигаться со скоростью 1% от скорости света, можно колонизировать всю галактику за сотню миллионов лет. Это очень короткий срок по космическим меркам, но мы не видим никого. Никаких сигналов и сфер Дайсона в инфракрасном диапазоне, никаких следов мегаструктур и техносигнатур. Тишина. Это и есть парадокс ферме, и на него предложено около пся разных ответов. Подробнее об этом я рассказывал вот в этом видео. Одно из самых известных объяснений называется Великий фильтр. Эту идею выдвинул экономист Роббин Хэнсон. Где-то на пути от простой материи до космической цивилизации есть барьер, который не проходят все или почти все. Может быть, он позади нас и нам чертовски повезло. А может, он впереди. Но вот предположение, которое прямо вытекает из всего нашего разговора. Великий фильтр может оказаться фильтром кооперации. Подумайте о шагах, которые нужно сделать виду, чтобы стать межзвёздной цивилизацией. Сначала нужно научиться не убивать друг друга на уровне племени. Большинство приматов это не сумели. Они до сих пор бьются за вожаков. Мы как-то выкоропкались. Дальше нужно научиться сотрудничать в масштабах общества, построить эффективную экономику, законы и государство. Ещё дальше. Глобальная координация - не уничтожать биосферу, не сжечь планету в ядерной войне, не потратить ресурсы на бессмысленные конфликты. Здесь мы сейчас и стоим. И не факт, что мы пройдём этот барьер. Климатический кризис, ядерное оружие и биотехнология. Это даже искусственный интеллект, который мы пока не умеем направлять. Каждый из этого может нас погубить. Впереди нас ждёт выход в космос, колонизация солнечной системы, координация миллиардов или триллионов людей и машин на расстояниях в световые часы. Если мы справимся, появится цель в виде сферы Дайсона и координации на масштабе звёздной системы. И только потом колонизация Млечного Путия. На каждом из этих шагов есть точка, где нужно сделать выбор: продолжать грести под себя или научиться видеть длинное будущее вместе. И каждый следующий уровень требует более глубокой кооперации, чем предыдущий. Большинство, видимо, не справляется. Может быть, именно поэтому космос молчалив, потому что все умирают на разных ступенях этой лестницы. Племя ссорится с соседним племенем и оба истребляют друг друга. Глобальная цивилизация не справляется с климатом и сам разрушается. Межзвёздная колония разрывается на враждующей фракции, и каждая фракция гибнет в своём углу. И никто, никто не доходит до типа три. Это страшная гипотеза, но она полностью объясняет молчание вселенной. Не нужны злые инопланетяне, охотящиеся на молодые цивилизации. Не нужен тёмный лес, где все друг друга боятся. Достаточно простой математики. На каждом уровне сложности нужен новый уровень координации, а нужная координация сама по себе не возникает. Она требует, чтобы у вида была достаточно длинная тень будущего. И большинство видов её не наращивают вовремя. Мы должны выиграть гонку между растущей мощью технологией и растущей мудростью, с которой мы ими управляем. Возможно, это и есть самый важный экзамен в истории нашего вида. Раньше технологии были слабыми. Мы могли позволить себе учиться на ошибках. Изобрели огонь, обожглись, изобрели огнетушитель. Разработали машину, разбились миллион раз и изобрели ремень безопасности. Так мы и учились методом проб и ошибок. Но с ядерным оружием, с биотехнологиями, СИ этот метод больше не работает. Здесь у нас нет права на ошибку. Одной масштабной ошибки достаточно для конца цивилизации. Мы должны делать всё правильно с первого раза. Это значит, нам нужна не только техническая компетентность, но мудрость, долгое, тщательное мышление и, главное, сотрудничество в масштабах планеты. Но есть и повод для оптимизма. Впервые за миллиарды лет существования жизни на Земле тень будущего перестаёт быть данностью. Мы можем её удлинять сознательно. Бактерия не может выбрать свою тень будущего. Она реагирует на химические сигналы. Её поведение определяется длиной её жизненного цикла. Для не может, импала тоже не может. Но наша культура может, и технология может. Именно сейчас, в этот момент истории, мы получаем инструменты, которыми можем растянуть нашу тень будущего на сотни, тысячи, может быть, даже на миллионы лет вперёд. Тегмарк называет это нашим космическим наследством. Идея в том, что у нас есть выбор. Мы можем превратить кусок Вселенной в живую, осмысленную развивающуюся цивилизация или не превратить. Мы можем заполнить Млечный путь сотрудничеством или оставить его пустым. Это не моральный императив, а просто возможность, которая впервые в истории земной эволюции открылась перед видом. И только мы решаем, использовать её или нет. У нас есть два возможных пути. Если у нас получится, мы выйдем из солнечной системы и понесём универсальную грамматику кооперации дальше. Может быть, мы встретим там кого-то, кто движется в том же направлении, и мы поймём, как разговаривать с ними. И не благодаря общему языку или схожей внешности, а потому что у нас будет одинаковая логика, одинаковая математика и день будущего. Если они тоже прошли свой великий фильтр кооперации, значит, они тоже знают, что воровать невыгодно, что доверие нужно строить постепенно, что обмен лучше захвата и долгие отношения выгоднее коротких. Это будет общий язык всех выживших цивилизаций во Вселенной. А если у нас не получится, что ж, нас ждёт судьба раковой опухоли. Она ведёт себя так, будто будущего не существует. Берёт всё, что может, прямо сейчас, и в итоге убивает организм, на котором паразитировала, и умирает сама вместе с ним. Если мы не справимся с экзаменом кооперации, мы повторим эту судьбу на космическом уровне, уничтожим биосферу, на которой выросли, потому что разучимся видеть дальше своего носа, потратим ресурсы на войны, вместо того, чтобы построить лестницу к звёздам. И за нашим коротким эпизодом разумной жизни не последует ничего.