Психология рождённых между 1950 и 1965 (по нейронауке) | Татьяна Черниговская transcript

Я изучаю мозг уже несколько десятилетий. И вот что я знаю точно. Мозг человека, рождённого между 1 и 1965 годом, да, это один из самых недооценённых инструментов в истории нейронауки. Пока весь мир одержим мозгом двадцатилетних, пока технологии затачиваются под поколение, которое выросло с экраном в руках, происходит кое-что странное, тихое, почти незаметное. Люди, которым сейчас 60-70 лет, демонстрируют когнитивные паттерны, которые молодые не могут воспроизвести. именно воспроизвести, потому что эти паттерны формировались в условиях, которых больше нет. Медленно, без интернета, без мгновенных ответов, без иллюзии того, что любую информацию можно найти за 3 секунды. Мозг этого поколения научился делать то, чего разучился мозг современного человека. И когда я говорю научился, я говорю буквально на уровне нейронных сетей, на уровне архитектуры. Но есть проблема, и проблема серьёзная. Большинство людей этого поколения не знают, что у них есть. Им говорили обратное всю жизнь. Если вы родились между 1.50 и 1965 годом или если вы хотите понять психологию кого-то из этого поколения, то к концу этого видео вы будете смотреть на стареющий мозг. Иначе я покажу вам, что именно сформировало психологию этих людей. Какие нейронные механизмы работают у них так, как не работают у других, почему их способ мышления - это ресурс. а не ограничения и где при этом действительно есть уязвимости, о которых стоит знать. Это не разговор о ностальгии. И это точно не разговор о том, что раньше было лучше. Это разговор о нейронауке, о конкретных структурах мозга, о том, как среда формирует архитектуру сознания и что из этого получается через 60 лет. Сначала несколько фактов. без которых дальнейший разговор не имеет смысла. Мозг нестатичен. Это я повторяю на каждой лекции. Повторю здесь мозг меняется. Он меняется в ответ на опыт, на среду, на повторяющиеся задачи, на стресс, на отношения, на то, что вы читаете и что вы игнорируете. Это называется нейропластичность, и она не заканчивается в 20 лет. Она продолжается всю жизнь, просто меняет характер. Теперь второй факт. Люди, рождённые между 1.50 и 1965 годом, прошли через очень специфический набор условий: послевоенный мир, дефицит, коллективный быт, образование, построенное на запоминание и воспроизведение, минимум визуальных стимулов, максимум вербального и социального взаимодействия. Эти условия не были нейтральными, они лепили мозг определённым образом. И третий факт, который многие не хотят принимать, то, что сейчас принято называть когнитивным старением, это не одно явление. Одни функции с возрастом снижаются, другие растут иногда значительно. Понять, что именно и почему. Вот задача на ближайшие 20 минут. Что сформировало этот мозг и почему это важно? Сейчас начну с того, что кажется очевидным, но на самом деле таит в себе нечто неожиданное. А люди этого поколения росли в условиях информационного дефицита. Книги были не у всех. Телевизор появился поздно. Радио, да, газеты, да. Но всё это требовало усилия, чтобы воспринять, требовало внимания, долгого, устойчивого, неразорванного внимания. Сегодня мы знаем, и это хорошо задокументировано в нейронауке, что способность удерживать внимание связано с плотностью миэлина в определённых проводящих путях мозга. А милин - это своего рода изоляция для нейронных волокон. Чем он плотнее, тем быстрее и точнее передаётся сигнал. И милинизация усиливается именно там, где мозг работает регулярно, по долгу, без перерывов. Мозг ребёнка 1955 года рождения, который читает книгу 2 часа подряд без отвлечений, это мозг, который буквально строит более плотные проводящие пути в зонах, отвечающих за устойчивость внимания. Мозг ребёнка 2010 года рождения, который переключается между десятью вкладками каждые 40 секунд, строит совершенно другую архитектуру. Не та, ни другая архитектура, ни лучше и не хуже сама по себе. Они просто разные. И каждая из них хорошо приспособлена к той среде, в которой формировалась. Но вот что важно, мы живём сейчас в среде, которая требует от людей старшего поколения адаптироваться к чужой архитектуре. И именно здесь начинается то, что называют когнитивным снижением, хотя это неточный термин. Правильный термин рассинхронизация. Мозг, выстроенный под одну среду, попадает в другую, и часть его возможности оказывается не востребованной, а часть перегруженной. Но вот что нейронаука говорит дальше, и это меняет картину полностью. Устойчивое внимание - это не единственное, что строилось в то время. Строилось кое-что ещё более глубокое и более редкое в современном мире. А что мозг этого поколения умеет делать лучше и почему об этом молчат? Есть одна способность, которая с возрастом у большинства людей растёт, не снижается, растёт, и она напрямую связана с тем опытом, который пережило это поколение. Называется она интегративным мышлением. Эта способность удерживать в сознании одновременно несколько противоречивых точек зрения и находить между ними связь. Это способность видеть паттерны там, где другие видят хаос. Ээ это способность принимать решения в условиях неполной информации не потому, что человек не хочет получить полную картину, а потому, что он привык к тому, ээ что полной картины не бывает. Люди этого поколения выросли в мире, где ответов было меньше, чем вопросов, где авторитет мог ошибаться, где официальная версия и реальный опыт расходились, и это было нормой, не исключением. Такая среда формирует специфическую нейронную сеть. Она называется сетью пассивного режима работы мозга Default Mode Network. Это сеть, которая активируется не тогда, когда вы решаете конкретную задачу, а тогда, когда вы думаете о прошлом, о будущем, о других людях, о смысле происходящего. Это сеть, которая лежит в основе мудрости. Если понимать мудрость не как накопленные факты, а как способность видеть глубже. И вот парадокс. Именно эта сеть страдает первой при хроническом стрессе, при депрессии, при постоянной информационной перегрузки, то есть при тех условиях, в которых живёт большинство людей сегодня. А у людей, которые прожили жизнь с периодами длинного одиночества, с периодами тишины, с периодами, когда нужно было сидеть и думать, потому что больше нечего было делать, эта сеть развита. Иначе она привыкла работать, она не атрофировалась. Но это ещё не всё. Есть ещё один механизм, о котором я хочу поговорить, и он ломает один из самых устойчивых мифов о стареющем мозге. Принято считать, э, что с возрастом скорость обработки информации снижается, и это правда. Нейроны проводят сигнал чуть медленнее. Рабочая память немного уменьшается в объёме, но исследования, которые проводились последние два десятилетия, в том числе работы Лауры Карстенсон и Стэнфорда, показывают кое-что другое, что то, что заставляет переосмыслить сам вопрос. Стареющий мозг медленнее, но он точнее в том, что важно. Э, Карстнсон обнаружила, что с возрастом люди начинают иначе распределять внимание. Они меньше времени тратят на информацию, которая им не нужна. Они быстрее распознают социально значимые сигналы, тревогу, ложь, подлинность. Они лучше регулируют эмоциональные реакции. Это не компенсация потерь, это другое устройство приоритетов. И вот где становится по настоящему интересно, потому что именно здесь разрывается шаблон. То, что меняет всё и переосмысляет предыдущие минуты. Я хочу сказать вам кое-что, что нейронаука знает, но общество пока не усвоило. Психология людей, рождённых между 1,50 и 1965 годом, формировалась в эпоху, которую мы сейчас понимаем совершенно иначе, чем понимали 20 лет назад. Тогда считалось, что детский опыт лишений жёсткой дисциплины ээ ограниченного выбора - это травма. Только травма, и от неё нужно лечиться. Сейчас нейронаука говорит сложнее. Определённый уровень стресса в раннем возрасте не экстремальный, не хронический, а тот, который требует усилия и при этом оставляет достаточно безопасности. Этот стресс запускает механизм, который называется посттравматическим ростом ещё до того, как произошла какая либо травма. Это звучит странно, но посмотрите на это с точки зрения мозга. Когда ребёнок сталкивается с реальной трудностью и преодолевает её пусть с трудом, пусть с ошибками, пусть без немедленной поддержки в его мозге происходит нечто конкретное. Активируется гипокамп, укрепляются связи между прифронтальной корой и миндалиной. Мозг буквально обучается тому, что трудное преодолимо, что тревога временна. что неопределённость не катастрофа. Это и есть нейронная основа того, что мы называем психологической устойчивостью. Люди этого поколения получили её не в терапевтическом кабинете, они получили её, потому что жизнь не предлагала другого варианта. Но вот что важно понять, и здесь я хочу, чтобы вы задержались, это устойчивость не броня. Это не значит, что эти люди не чувствуют боль. Не значит, что они не нуждаются в поддержке. Исследование показывают обратное. Люди этого поколения очень часто подавляют эмоциональные реакции, потому что их учили именно этому. А не жалуйся, держись другим хуже. И вот здесь точка уязвимости серьёзная. Подавление эмоций - это не нейтральная стратегия, это активный процесс. Он требует ресурсов. Он нагружает именно ту часть мозга, прифронтальную кору, которая отвечает за принятие решений, за рабочую память, за когнитивную гибкость. Другими словами, человек, который тратит энергию мозга на то, чтобы не чувствовать, тратит её за счёт того, чтобы думать. Это открытие, и оно пришло из нейронауки, они из психологии. Самопомощи объясняет многое. Оно объясняет, почему часть людей этого поколения производит впечатление закрытых, жёстких, иногда неожиданно негибких ситуациях, которые требуют эмоциональной открытости. Но это объясняет и другое, что то, что я нахожу понастоящему важным, что это значит сейчас в конкретной жизни. Возраст от 60 до 70 лет - это с точки зрения нейронауки период, который называется поздней зрелостью. И у него есть свои специфические возможности, о которых почти не говорят. А, во-первых, семантическая память - это тот тип памяти, который хранит значение, смыслы, понятия, связи между идеями. Она не только не снижается с возрастом, она продолжает расти. Словарный запас у у у у людей в 60 лет в среднем больше, чем 40. Понимание контекста глубже, способность распознавать нюансы в тексте, в речи, человеческом поведении острее. Это не субъективное ощущение, это нейронный факт. Во-вторых, кристаллизованный интеллект. Э, психолог Раймонд Кэтл ещё в 1960 годы разделил интеллект на два типа: флюидный скорость, гибкость, способность решать новые задачи без опоры на прошлый опыт, кристаллизованная глубина, накопленные знания, способность применять опыт к новым ситуациям. Флюидный интеллект достигает пика около 25 лет. А кристаллизованный продолжает расти до 70 и даже позже. Человек в 60 лет, который работает в своей профессиональной области, имеет когнитивное преимущество перед двадцатипятилетним, которое невозможно имитировать никакой скоростью обработки. Он знает, что именно искать. Он видит то, что новичок не замечает. Он распознаёт ошибки до того, как они стали ошибками. Это реально и это задокументировано. Но вот что я хочу добавить, это то, о чём я говорю с моими студентами, с коллегами, с людьми, ээ, которые приходят ко мне после лекций. Всё это работает только при одном условии. Мозг должен продолжать работать. Мозг не пенсионный накопительный счёт, с которого можно снимать проценты, не пополняя. Он работает иначе. Нейронные сети, которые не используются, слабеют, медленно, но слабеют. Исследования показывают физическая активность, социальные связи, интеллектуальная стимуляция, изучение нового. Всё это буквально замедляет нейродегенеративные процессы. Это не метафора. Это механизм. Люди этого поколения, которые продолжают работать, учиться, общаться, спорить, читать, сохраняют когнитивный объём значительно дольше тех, кто решил, что уже всё узнал и больше ничего не нужно. И вот что здесь важно добавить, потому что это меняет разговор. Есть одно явление, которое нейронаука зафиксировала именно у людей этого возраста и именно у этого поколения. Оно называется билатерализацией обработки информации. У молодых людей большинство когнитивных задач решается преимущественно одним полушарием. У пожилых, особенно у тех, кто остаётся когнитивно активным, мозг начинает использовать оба полушария одновременно для одной и той же задачи. Это звучит как компенсация, но исследователи из группы Harold Hemispheric Assymetry Reduction in Older Adults обнаружили, что это не просто компенсация потерь, это иной способ думать, более интегративный, менее линейный, а более способный к синтезу, проще говоря, Стареющий мозг, который продолжает активно работать, начинает думать иначе. И в этом иначе есть преимущества, которых нет у молодого мозга. Теперь конкретика, потому что разговор о мозге без конкретики быстро превращается в красивые слова, без содержания. Что именно характеризует психологию человека, рождённого в этот период, и что за этим стоит с точки зрения нейронауки? Первое, высокий порог терпимости к неопределённости. Это поколение выросло в мире, где планирование было условным, где завтра могло принести что угодно. Мозг, который формировался в таких условиях, привыкает к тому, э что называется ambiguity tolerance. Терпимость к двусмысленности - это непассивность, это активная способность действовать, не имея полной картины. Нейронная основа этого хорошо развитые связи между орбитофронтальной корой и базальными ганглиями. Именно эта система позволяет принимать решения при недостатке информации, не впадая в паралич. А второе сильный групповой идентитет. Люди этого поколения в советском и постсоветском контексте особенно формировались а в среде, где коллектив был реальной единицей выживания. Это не абстракция. Детский сад, школа, э, завод, двор, везде была группа. И принадлежность к группе была условием, а не опцией. Это формирует специфическую работу зеркальных нейронов системы, которая лежит в основе эмпатии и социального познания. Люди этого поколения очень часто острее чувствуют социальный дискомфорт других, даже если не говорят об этом. Они заходят в комнату и через несколько секунд уже знают, кто с кем в напряжении. Но это же порождает уязвимость. Трудность с принятием индивидуального решения против группы, трудность сказать: "Нет, там, где это правильно, но социально неудобно". Третье, специфическое отношение к авторитету. Это поколение выросло в системе, где авторитет был официальным и где официальный авторитет нередко расходился с реальностью. Это создало двойственность, которую я наблюдаю снова и снова. Глубокое уважение к настоящей компетентности и одновременно устойчивый скептицизм к ээ власти как таковой. Э в нейронауке это связано с тем, как формируется система оценки достоверности. В норме мозг использует несколько источников для оценки того, можно ли доверять информации. авторитет источника, собственный опыт, социальный консенсус. У людей, выросших в условиях официальной лжи, этот баланс смещается. Собственный опыт начинает доминировать над официальным нарративом. Это делает их труднее управляемыми пропагандой. Но это же делает их иногда труднее убедить, даже когда информация достоверна. Четвёртое, и это, пожалуй, самое важное, отношение ко времени. Исследования Лауры Карстнсон, которую я уже упоминала, показали по мере того, как человек осознаёт, что времени остаётся меньше, его приоритеты сдвигаются от накопления информации к качеству отношений, от социального статуса к смыслу, от новизны к глубине. Это не старческая мудрость. В расплывчатом смысле это конкретная нейронная перестройка. Амигдала структура, которая реагирует на угрозы и негатив становится менее реактивной. Ээ люди старшего возраста объективно лучше регулируют негативные эмоции. Их память предпочтительно кодирует позитивный опыт. Это называется позитивити эффект. И это задокументировано во множестве исследований. Но вот что этот сдвиг означает на практике. Человек в 60-70 лет, который остаётся когнитивно живым, это человек, который видит, что действительно важно быстрее, чем молодой, точнее, чем молодой. И это ресурс, который мы как общество почти не используем. Я хочу закончить не выводом, а вопросом. Почему мы так устроены, как культура, как медиапространство, как индустрия знаний? Что продолжаем смотреть на стареющий мозг через линзу потерь? Почему мы говорим о том, что снижается, и почти не говорим о том, что растёт? Я думаю, что, э, отчасти это связано с тем, что потери легче измерить. Тест на скорость реакции даёт число. Тест на объём рабочей памяти даёт число. А интегративное мышление, мудрость, способность видеть паттерны там, где другие видят шум, это измеряется хуже. Но измеряется хуже, не значит, не существует. Люди, рождённые между 1950 и 1965 годом, несут в себе нейронный опыт, который буквально невозможно воспроизвести в лабораторных условиях. Его сформировала история, среда, конкретные десятилетия конкретного мира. Часть этого опыта тяжёлая, часть ограничивающая. привычка подавлять эмоции, трудность с переходом к новым технологиям, иногда ригидность в ситуациях, которые требуют быстрой адаптации - это реальные вещи, и их нельзя игнорировать. Но другая часть - это ресурс, который стоит больше, чем принято думать. Устойчивость, способность к долгому вниманию, интегративное мышление, точность в оценке людей. терпимость к неопределённости. Кристаллизованный интеллект, который продолжает накапливаться мозг этого поколения - это не артефакт прошлого, это рабочий инструмент с очень специфическими возможностями. И если вам сейчас 6070 лет или если вы рядом с кем, то в этом возрасте то самое полезное, что можно сделать с этим знанием? простое продолжать просто продолжать читать, спорить, учить новое не потому, что нужно, а потому, что мозг, который останавливается, начинает уходить медленно, но неостановимо. А мозг, который продолжает работать, продолжает жить буквально на клеточном уровне, это нейронаука, и это факт. и годом несут в себе нейронный опыт, который буквально невозможно воспроизвести в лабораторных условиях. Его сформировала история, среда, конкретные десятилетия конкретного мира. Часть этого опыта тяжёлая, часть ограничивающая, привычка подавлять эмоции, трудность с переходом к новым технологиям. Иногда ригидность в ситуациях, которые требуют быстрой адаптации - это реальные вещи, и их нельзя игнорировать. Но другая часть - это ресурс, который стоит больше, чем принято думать. устойчивость, способность к долгому вниманию, интегративное мышление, точность в оценке людей, терпимость к неопределённости, кристаллизованный интеллект, который продолжает накапливаться мозг этого поколения - это не артефакт прошлого, ээ это рабочий инструмент с очень специфическими возможностями. И если вам сейчас 60 70 лет или если вы рядом с кем, то в этом возрасте то самое полезное, что можно сделать с этим знанием? Простое продолжать. Просто продолжать читать, спорить, учить новое. Не потому, что нужно, а потому, что мозг, который останавливается, начинает уходить медленно, но неостановимо. А мозг, который продолжает работать, продолжает жить буквально на клеточном уровне, это нейронаука, и это факт. y